Смотрю на тебя

О том, что у неё есть парень, который должен вернуться из армии будущей весной, она, конечно, Антону не сказала.

*

– Вот же!.. Негодяйка! – я хотела сказать более грубо, но сдержалась только из-за Антона.

– Никакая она не негодяйка, – сказал Антон, – она просто хитрая девочка.

– И что ты, не смог этого разглядеть?

– Мне тогда не хватало жизненного опыта, а тем более, в отношениях с женщинами, – сказал Антон, изменившимся, как мне показалось, голосом. – Я верил всем, как себе самому.

– А ты… и она?.. – начала я, но не находила нужных слов, – ну, вы с ней?..

Антон улыбнулся и опустил глаза.

– Нет, – сказал он, – если я тебя правильно понял, то мы с ней не, мы только целовались.

– А как ты узнал об этом… ну, про её парня?

– Она написала мне о нём через полгода, когда и вернулся тот парень, – сказал Антон. – Она раскаивалась и говорила, что я ей близок и дорог, что я ей очень нравился, но любит она другого, и что тот другой не сможет понять и принять нашей с ней дружбы.

– Так значит, и время, и расстояние были ни при чём?

– Ни при чём, – сказал Антон.

– Зубы заговаривал мне, значит!.. – Я хотела обидеться, но не нашла в себе сил на это. – Зато я поняла, почему реву… – сказала я и снова чуть не разревелась.

– И почему же ты ревёшь?

– Я боюсь, – сказала я и посмотрела на Антона с мольбой.

Мы сидели друг против друга за кухонным столом.

– И чего же ты боишься? – он улыбался.

– Не смейся! – Прикрикнула я.

– И не думаю, – спокойно сказал Антон.

– Я боюсь, что ты меня не дождёшься.

Произнеся это, я вдруг оказалась перед той самой ситуацией, которая призраком маячила в моём сознании… нет, скорей – в подсознании. Сейчас она словно реализовалась, будучи озвучена, и на меня из углов поползла пугающе холодная чёрная пустота – даже озноб пробежал по коже.

Почему Антон не попытался успокоить меня каким-то иным образом, кроме слов – не обнял, не погладил по голове, например, просто не протянул руку и не прикоснулся ко мне?..

Теперь-то я знаю, почему.

А тогда я ждала этого, потому и ревела. Ведь так всегда делал папа в подобных случаях… Его крепкая тёплая ладонь служила самым надёжным укрытием от любой беды.