Заклинание

Здесь, перед столом со свечками за упокой, располагалась небольшая ширма и, видимо, здесь причащали и исповедовали.

Толпа из среднего зала потянулась за святым отцом, как ниточкой привязанная. Сразу стало шумно, стали толкаться. Все на исповедь и причастие! Всем строем! Похоже, надо было торопиться, а то тело и кровь Христа остались в небольшом количестве и новые на склад пока не завезли.

– Ой, – Анне стало стыдно за такие мысли и она смущённо посмотрела на Машу, – знаешь о чём я подумала?

Та отмахнулась:

– Иди в очередь.

Анна вздохнула, толкаться не стала, встала где-то, не понятно где, где было место, и приготовилась ждать.

Ладан так витал в воздухе, и аромат погасших свечек приятно наполнял пространство. Иисус наверху сидел с распростёртыми объятиями, и со стороны казалось, что вся толпа пришла именно к нему.

– Мне так стыдно, – прошептала Анна, глядя на него.

Пока медленно тянулась очередь, она всё пыталась сформулировать зачем пришла, но мыслей было так много.

– Я в церковь никогда не ходила и не исповедовалась, и не причащалась, а набрала на себя, наверное, столько, что меня в чане со святой водой не отмоешь…

Иисус наверху смотрел весьма понимающе.

– Я даже к иконам боюсь подойти, – думала Анна, – вот с тобой на стенке мне проще поговорить, чем у иконы. Там строгие все…

Она заглянула в зал. Но почему-то сейчас лики икон не показались такими уж осуждающими. Вроде, стали посветлей.

– Не зря говорят, не делай другим того, чего сама себе не хочешь, а я делала.

Анна замолчала в своих мыслях и снова взглянула на Иисуса.

– Но ты ведь знаешь…

И вдруг заплакала. Вдруг не осталось больше сил. Будто краник открыли, и все они, что были на обман и браваду, все, что позволяли молчать и ни с кем не делиться, все вдруг вылились одним потоком, а в пустом сосуде души остались только самые сильные демоны – боль, стыд и отчаяние.

Глаза Анна застелила дымка, слёзы потекли так, что и утирать смысла не было.

– Как я к батюшке подойду? – навзрыд зашептала она.

А Маша уже потянула её за руку и поставила прямо перед священником.

Тот взглянул на молодую женщину:

– Грешна?

– Да, – ответила Анна.

– Чем грешна?

– Ребёнка убила, – совсем тихо прошептала Анна, – нерождённого.

Бородатый батюшка чуть задержался со словами и посмотрел на женщину внимательно.

– Раскаиваешься, – произнёс он.

Не спросил, утвердил.