Заклинание

 – Часть его работы по организации игр. Но ещё – это твой стимул выиграть финальный бой.

Окно внезапно накрыла тень, и с оглушающим грохотом стекло, вместе с рамой и частью стены, вынесла огромная крылатая тварь. Кричащих в панике людей смело, как пух. Кого-то ударило в стены, большинство покатилось по полу. Ураганный ветер ворвался в холл горячим потоком, перевернул больничные каталки, сорвал со стендов листки. Колкий песок закружился в воздухе. Небо, видимое сквозь огромный проём, стало царством тысяч крыльев.

Монстры заполонили пространство, выныривая прямо из красного марева, сжигающего облака.

Лев и Матвей так и стояли, теперь на самом краю обрушенной стены этажа. Поток ветра, разметавший людей, едва коснулся их. И крылатая тварь, издав рёв в сторону братьев, клацнула мощными челюстями, оглядев обоих, но нападать не стала. Вместо этого резво выбралась на улицу через проделанную дыру и уползла вверх по зданию.

– Драться с тобой они не будут, – сказал Матвей. – Но, если не выиграешь финальный бой, они уничтожат город.

– Такого уговора не было, – поразился Долин. – Я играю на свою жизнь.

– Ставишь не только ты, – заметил младший брат.

– Мой противник, – понял Лев.

– Конечно, – кивнул Матвей. – Раз легион демонов здесь, значит, он ставит на эту схватку жизни всех, кто находится в границах декораций. Сколько жителей в городе?

– Триста тысяч, – ответил Долин. – Ты знаешь с кем финальный бой?

Матвей покачал головой:

– Только Аралим знает.

Вокруг стало совсем тихо.

Люди, кто не потерял сознание при атаке крылатого монстра, опускались на пол и засыпали. Прошла минута, и в здании смолкли голоса, а горячий ветер с улицы принёс лишь песок и ни единого звука. Город погрузился в полную тишину. Только шорох крыльев поднимался до небес.

Матвей огляделся и довольно кивнул:

– Хорошо, они будут спать до конца игр. Больше никто не пострадает.

– Ты скажешь, кто это устроил? – спросил Лев.

Брат кивнул ему на проём в стене:

– Пошли здесь.

Расскажу по дороге.

Долин не двинулся с места.

– Ты помнишь… ту ночь? – сглотнул он.

Матвей тяжело вздохнул:

– Когда я погиб? Конечно.

Лев ощутил горячую дрожь. Каждое мгновение своей жизни он хотел взглянуть брату в глаза и сказать: прости. И мучился зная, что никогда не сможет этого сделать. Но вот Матвей стоит перед ним живой, и это тот единственный шанс.

– Я тебя не бросил, – прошептал Лев. – Думал, что успею вернуться.