Венец Кошачьей королевы

И разговаривал с каким-то оборванцем!!!

Разговаривал с оборванцем! Мой дядя! Да он не всякого обладателя древнего герба беседы удостаивал. Случалось, с захудалым дворянином цедил слова сквозь зубы, а уж выскочке, не способному похвастать десятью коленами предков, – и кивнуть бы не соизволил. Что уж говорить о простолюдинах? Затопчи конем половину горожан – не заметил бы.

А сейчас запросто болтал с каким-то нищим!

Не иначе, его собеседник – переодетый принц.

Мое любопытство и удивление были столь велики, что манеры знатной дамы слетели луковичной шелухой.

Опустившись на четвереньки, я медленно поползла вперед, прячась в высокой траве. Хотела подобраться поближе и разглядеть загадочного оборванца получше.

Словно почувствовав неладное, дядя настороженно замер, обшаривая взглядом склон. Выходит, сознавал, как неподобающе себя ведет, и опасался соглядатаев. Я резко припала к земле. Ох, нет! Угодила точно в крапиву. Лицо ошпарило так, что я сполна ощутила и глубину своего греха, и силу возмездия.

Не смея пошевелиться, я терпела, обливаясь потом. Потому что отчаянно боялась своего дядю.

Собственно, он не был моим дядей. Он был родичем короля по материнской линии, но с изысканной любезностью именовал меня «племянницей». Со строго отмеренной любезностью. Судя по вызывающе небрежному поклону, дядя ценил текшие во мне капли королевской крови, сполна презирая плебейскую.

В городе судачили о дядиных богатствах, в замке болтали о его любовных похождениях. Однако никто и никогда не называл дядю убийцей или вдохновителем убийства.

И все же, я прекрасно сознавала: если буду замечена – не доживу до утра.

Наконец, когда лицо уже начало оплывать, я медленно-медленно подняла голову. Уф! Не заметили! Собеседники были слишком заняты друг другом. Оба стояли ко мне боком. Я прекрасно видела четкий дядин профиль на фоне белесой стены.

Как болтают дамы при дворе, дядя и в сорок с лишним лет остается «красив до неприличия». В толк не возьму, что может быть неприличного в красоте.

Разве то, что дядя не в силах ответить всем без исключения дамам на воспламененные чувства. Хотя, надо отдать ему должное, старается.

Загорелое до черноты лицо, густо-серые, в синеву глаза. Единственная седая прядь в смоляных волосах. (Какая-то из фрейлин поведала: мол, дядя поседел совсем молодым, когда его сын умер от оспы). Царственная осанка – рядом с ним даже король выглядит мужланом. Завидный рост – мало кто из придворных станет с моим дядей вровень.