Солнечный луч. Между сердцем и мечтой

– Дитя мое, о чем вы говорите? – спросил дядюшка, больше доверявший мне, чем старшей баронессе Тенерис, а потому не сумевший остаться просто наблюдателем.

– О пустяках, – чуть раздраженно отмахнулся старший граф Гендрик. – Девицы вечно что-то выдумывают.

– Более трезвого ума, чем у ее милости, я еще не встречал, – произнес Дренг, и я поняла, что на нашей части стола уже какое-то время царит тишина.

– Так о чем вы говорите? – повторно спросил граф Доло.

– Я после объясню вам, дядюшка, – ответила я, наконец отпустив младшего Гендрика из ловушки своего взгляда.

– Хорошо, – не стал спорить его сиятельство.

Я посмотрела на Амбер, в ее глазах появилось беспокойство и вопрос. Улыбнувшись ей, я подняла свой бокал с разбавленным вином и произнесла:

– За ваше счастье, дорогая.

Она улыбнулась в ответ и опять смущенно потупилась.

– Разве же это не замечательно?! – воскликнул Дренг. – И я провозглашаю вам счастье, очаровательнейшая баронесса Амберли!

– Счастья, – поднял свой бокал дядюшка, а вслед за ним и мои родители, а после пожелание побежало по рядам гостей.

Бран тоже поднял свой бокал. Он сделал глоток, ничего не произнеся, после поставил бокал на место и бросил на меня непроницаемый взгляд. Его брат склонился ко мне и произнес:

– Кажется, ваша милость, наше семейство вызывает у вас неприязнь.

Развернувшись к нему, я улыбнулась:

– Как вы находите мою сестрицу, ваше сиятельство?

– Баронесса Мадести прелестна, – ответил граф.

– Вы непременно должны нарисовать ее, – заявила я. – Вам под силу передать всю ее искренность, очарование и нежность. Амбер чудесна, ваше сиятельство, и вы как художник не можете не увидеть ее чистой и отзывчивой души. Разве же она не вызывает восхищения?

– Вы несомненно правы, ваша милость, – уже осторожней ответил Элдер, глядя на меня испытующе. – И я был бы рад передать всё, о чем вы сказали, если ее милость согласится позировать мне. Но мне кажется, было бы и вовсе чудесно, если бы вы позволили написать вас обеих вместе.

Посмотрев на Амберли, я хмыкнула:

– А что? Весьма занимательная идея, мне она определенно нравится. Это было бы чудесно. Однако начать вам придется все-таки с баронессы Мадести, потому что послезавтра я возвращаюсь во дворец, и когда смогу вырваться, мне неведомо. Впрочем, вы замечательно рисуете по памяти и могли бы писать с Амберли, а после присоединить меня.