Солнечный луч. Между сердцем и мечтой

Гостей было так много, что я тогда едва запомнила третью часть. А после дядюшка забрал меня во дворец, и больше я с семейством Гендрик не встречалась.

– Элиен, душа моя!

Графиня сама вышла нам навстречу. Она приветствовала мою матушку, после перешла ко мне и протянула руку, чтобы потрепать по щеке. Я отступила назад и вежливо, но прохладно улыбнулась:

– Это лишнее, ваше сиятельство, я уже не ребенок. Доброго дня, госпожа графиня.

Графиня с легким замешательством воззрилась на меня, но вскоре вновь улыбнулась и согласно кивнула:

– Разумеется, Шанриз…

– Ваша милость, – поправила я ее.

– Шанни, – матушка устремила на меня возмущенный взгляд.

– И тем не менее, – ответила я.

– Прошу простить мою супругу, – послышался новый голос. Граф Гендрик спускался к нам по лестнице. – Разумеется, вы уже не дитя, ваша милость. Простите уж ее сиятельству вольность, баронесса. Доброго дня.

Он поклонился моей матушке, поцеловал ей руку, после остановился напротив меня, окинул взглядом и склонил голову:

– Доброго дня, – повторил граф, но руки, разумеется, целовать мне не стал.

– Доброго дня, ваше сиятельство, – ответила я. – Рада вновь видеть вас.

Хозяин особняка учтиво улыбнулся и повел рукой в приглашающем жесте:

– Добро пожаловать, милые дамы.

Он подал мне руку, я приглашение приняла. Матушка и графиня шли за нами, и я услышала, как ее сиятельство произнесла негромко:

– Ох, Элиен, я будто дитя малое.

– Это всё жизнь во дворце, – вздохнула баронесса. – Девочка несколько переменилась, но, уверяю, это всё та же малышка Шанни.

Не знаю, слышал ли их граф, но я сделала вид, что не расслышала. Стыдиться мне было не за что, а вот терпеть, пока меня будут трепать за щеку, совершенно не хотелось.

– Как ваше здоровье, ваша милость? – спросил граф, должно быть, чтобы заполнить молчание, царившее между нами.

– Благодарю, всё хорошо, – ответила я с прежней вежливой улыбкой.

– Прошу великодушно простить меня, баронесса, но не могу не спросить, – его сиятельство бросил на меня взгляд: – Вас угнетает, когда в вас видят дитя? Вы ведь так юны еще, что не удивительно подобное обращение.

– Вот уже полгода, господин граф, никто не видит во мне дитя, – сказала я. – И я к этому привыкла.

– И вновь вы правы, – не стал спорить Гендрик. – Фрейлина ее светлости не может быть ребенком.