Водопад в пустыне

 – Куда и зачем ехать на машине?

Отвечать на ее вопрос было некому, вокруг простирался безлюдный, безводный, беззвучный мир.

Аминат никогда не считала этот мир скудным и скучным.

Она пять лет проучилась в школе в Бериате, но так и не привыкла жить среди каменных стен. Бериат казался ей тесным. Утешало лишь то, что город стоял на краю пустыни. С крыши можно было увидеть золотистые гряды песка, убегавшие к горизонту. И жили в Бериате так, как живут в пустыне – дружно. Вечерами собирались у огня, пели песни, рассказывали сказки.

Гораздо тяжелее пришлось Аминат в Кафише, где она дважды подолгу жила с отцом. Дома, лепившиеся друг к другу, дома, в кухнях которых можно было наткнуться на могильную плиту – ибо кладбища были тоже застроены, вселяли в нее ужас. Вселяла ужас и привычка городских жителей – от маленьких детей до стариков – любую свободную минуту проводить у телевизоров. Аминат случалось взглядывать на экран, но она не понимала страсти, с какой люди просиживали возле него часами.

Она рвалась домой, на просторы пустыни. Бесконечно повторяла слова «Песни пустыни»:

«Ты говоришь, мой мир беден? Да, вокруг меня небо и песок, песок и небо. Но разве олениха в лесу больше любит своих детенышей, чем газель в пустыне? Но разве чайка над морем парит выше, чем сокол над пустыней? Мой мир вмещает то, что вмещает мое сердце. Мал он или велик – зависит от моего сердца.

Аминат в сотый раз оглядела пустынный горизонт и повернула лошадь.

Она сидела в седле уверенно, как человек, обученный верховой езде с детства. Белая кобыла Намит, купленная два года назад на торге в Нубише, была любимицей хозяйки. Намит отличалась не только редкостной для этих краев мастью; маленькая голова, длинные ноги придавали ей вид особенно гордый и хрупкий.

Младшие братья и сестра, увидев эту лошадь, завистливо вздохнули, мать укорила отца:

– Балуешь дочь.

Сетун-ах, старейшина племени, в сомнении покачал головой:

– Эта кобыла не так вынослива, как наши лошади.

Аминат запомнила слова Сетун-аха: во время дальних переходов половину дороги брела пешком, ведя кобылу в поводу.

…Племя оставило горные склоны и разбило шатры на одном из холмов, возвышавшихся над равниной. От шатров тянуло ароматом жарящейся баранины и печеных лепешек. Начинался праздник Пойа, праздник первого дождя.