Красивая работа

Годами и ростом они с капитаном были равны, но советник всегда умудрялся взирать свысока.

– Капитан, – он слегка тряхнул головой: то ли поклонился, то ли мошку отогнал.

– Советник Рэст, – капитан ответил коротким уставным кивком.

– Пройдемся? – советник отлепился от колонны, и они двинулись вниз по спиральному пандусу.

На Семивратье гостеприимство почиталось доблестью, а потому в губернаторском дворце вечно было не протолкнуться. Здесь находили приют и местные таланты, и заезжие знаменитости, прихлебатели всех мастей, столичные щеголи, дипломаты (Семивратье хоть и считалось глубокой провинцией, но занимало столь стратегически выгодную позицию, что соперничало со столицей).

Гостей кормили, ублажали, развлекали… Они же в ответ развлекали и ублажали хозяев, приносили новости – порой важнейшие, ссорились, соперничали, выслуживались…

Гвалт, пестрота одежд, мельтешение лиц – день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Губернаторы сменялись и покидали дворец, а гости усаживались за стол преемника, а потом – следующего и следующего…

Капитан, отвечая на приветствия, чувствовал, как любезная улыбка сползает с лица.

После благословенной тишины Внеземелья, суета раздражала несказанно. По счастью, даже губернатору порой требовалось спокойно поразмыслить, поэтому во дворце, а еще более – в садах – укромных уголков хватало.

Капитан с советником постепенно отдалялись от толпы гостей. Когда расстояние превысило возможности самого тонкого слуха, советник заговорил:

– Вам, конечно, удалось настичь пиратов?

«Вот гад! Ведь уже все знает!» Монолит промолчал.

– Нет? Досадно, очень досадно. Само собой разумеется, пропавшие корабли вы отыскали?

Монолит не собирался радовать советника объяснениями и оправданиями.

– Как, тоже нет? Капитан, я просто не в силах поверить. С вашими-то выдающимися способностями…

Капитан молча смотрел прямо перед собой. Насчет «выдающихся способностей» советник, конечно, всласть приврал. Однако сути это не меняло.

«Полный провал».

Они спускались к знаменитым на всю планету губернаторским садам, с каждым мгновением погружаясь в волны тягучих и пряных ароматов. Сады цвели непрерывно, однако сейчас, на пороге осени, распускались самые редкие цветы – густо-красные альмелы, напоенные золотым светом фриопы, ослепительно-белые хлиамы… и сотни других. Цветы сплетались в причудливые узоры, ароматы, смешиваясь, являли удивительную гармонию, целили и вдохновляли.