Неприкаянные

– Красиво, да?

Отец становится рядом и начинает набивать трубку табаком.

– Очень красиво, – соглашаюсь я.

– Как думаешь, компанию удастся спасти от разорения?

– Не знаю.

У меня не хватает мужества сказать ему правду. Компания пойдет ко дну. Ее не поднять.

– Андрей, я… не знаю, какие методы ты будешь использовать, чтобы сохранить компанию, но только не увольняй Таисию. Она проработала у нас девять месяцев, и я еще ни разу не встречал девушки отзывчивее. У нее простая семья. Отца давно нет, много денег уходит матери на лекарства, так что, даже если Таисия и совершит какую-то оплошность, это не повод для увольнения.

– У нее есть очень состоятельный жених, – с презрением фыркаю я.

– Чтоб он провалился… – бормочет отец.

Отчего-то в глубине души мне очень хочется, чтобы проклятие отца сбылось. Чтобы Феликс провалился сквозь землю в самый горячий ад и перестал прикрываться своей показной религиозностью.

– Не переживай, па.

– Мальчики, идите в дом! Я накрыла сладкий стол в гостиной у камина! – зовет нас мама через распахнутое окно.

Я невольно улыбаюсь. Все же, хорошо, что я вернулся домой.

Солнце клонится к закату, когда я все по тому же пути вдоль набережной возвращаюсь к себе домой. Я вышагиваю по выложенной плиткой дорожке и чувствую, как свежий ветер и морская сырость пробираются под одежду.

Возле спуска к пляжу уютными огнями зазывает бар. Мне вдруг хочется зайти внутрь. Это очень странное чувство – когда несколько лет живешь в другой стране, принимаешь ее правила, а потом внезапно приходится вернуться в точку, с которой все начал. Оглядываешься вокруг и понимаешь, что остался совсем один. Прежние друзья о тебе забыли, а новые остались там, за чертой.

Я подхожу к бару и толкаю дверь. В лицо тут же бросается громкая музыка и веселый говор – в субботний вечер бар у набережной полон посетителей.

Мне удается протиснуться к барной стойке. Я заказываю себе порцию виски со льдом и с интересом осматриваюсь вокруг.

– Андрей!

Расталкивая посетителей своими внушительными локтями, ко мне идет давний знакомый – оперуполномоченный Шкуратов. Я невольно улыбаюсь. Миша почти не изменился. Все такой же огромный и неповоротливый.

– Ну, здорово, коли не шутишь, – посмеиваясь, протягивает мне свою лапищу он.