Стальной цветок долины

– Угу, зарезала пятерых господинов, – зловеще прошептала, щёлкнув зубами, тут же с трудом сдержала гримасу боли, отозвавшейся в голове. Я, мысленно выругавшись на себя за глупую театральность, смотрела вслед убегающей женщине, пока та не скрылась в юрте.

– Хм… кажется, я в стане, – прошептала, с удивлением оглядываясь. Вокруг столба, где меня с «удобством» разместили, стояли несколько белых и чёрных юрт, между ними сновали люди, где-то совсем недалеко слышалось жалобное блеяние баранов.

Рядом с жильём варили мясо в больших закопчённых котлах, и к небу тянулись струйки серого дыма. Ребятня убегала от двух маленьких лобастых щенят, дразня их полуобглоданной костью.

«Дети везде одинаковы» – мысленно хмыкнула, откинув голову на столб, прикрыла глаза в ожидании своей участи, надеясь, что долго ждать мне не придётся.

За весь день ко мне больше так и не подошли, солнце нещадно припекало, я мучилась от жажды, но ни один человек, оказавшийся рядом, даже не посмотрел в мою сторону.

А два мелких гадёныша ещё и поиздевались, медленной струйкой вылив прямо передо мной пиалу с водой. Правда, тут же отхватили от невысокого худосочного мужчины, который пинками погнал поганцев в рядом стоящую юрту.

А ближе к вечеру всё стойбище пировало. Мужчины уселись между юртами на ровно вытоптанной полянке, а женщины хлопотали у костров. Озарённые красными отблесками пламени, принарядившись в меховые шапки, нацепив на себя немало металлических подвесок, они большими ложками накладывали куски мяса в деревянные и глиняные миски.

Мужчины довольно поглаживали свои бороды, посматривая на служанок, совсем молоденьких девчонок, которые разносили тарелки с мясом. Их женщины будто были рады тому, что внимание мужчин обращено не на них, весело посмеивались.

Наблюдая за жизнью кочевников, глотая слюну от витающего аромата отварного мяса, я не сразу заметила приближение девушки, которая, не прекращая оглядываться, быстро, стараясь сделать это незаметно, бросила мне в ноги небольшой свёрток.

– Спасибо, – беззвучно прошептала, осторожно, не делая резких движений, я развернула ткань, в которую был завёрнут маленький шмат мяса, его я тут же умяла, практически не жуя.

Ко мне пришли только утром. Ильшат, нависнув надо мной, чуть склонив голову, изучающе осмотрел меня, прежде чем соизволил проговорить:

– Поднимайся.