Соната для Пина и Бара

– Работайте, работайте! – взвизгивал дирижер. – Премьера не за горами!

Павлиний Хвост вел себя исправнейшим образом, однако у всех без исключения после репетиции остался необъяснимый осадок. Новый рояль играл грузно, как играют похоронные марши, и в его партии время от времени проскакивали неприятные обертоны. Струны внутри его чугунной рамы угнетающе вибрировали, что напоминало Пину о самых безрадостных минутах в его жизни.

Домой он вернулся удрученный донельзя. И обнаружил записку.

В записке говорилось следующее:

«Ваше поведение непростительно.

Уехал в город Ре.

Ужин в холодильнике.

Бар».

По большому счету, этого и следовало ожидать. Бар никогда не отступался от своих слов.

На ужин Пин съел немного древесной стружки, закусил шелком и примостился в уголке. Перед сном он обыкновенно упражнялся, поигрывая гаммы и этюды. Сегодня его этюд получился скомканным, неровным и больше походил на джаз. Сон никак не шел. Пин всё припоминал слова Рояльчика, припоминал и размышлял:

«Рояльчик говорил, что Мастера очень трепетно относятся к своим творениям.

И если однажды он найдет своего Мастера, между ними навеки установится крепкая, нерушимая дружба».

Пин проиграл арпеджио на правой педали и, пока затихало звучание аккорда, он думал, думал, думал. А потом снова играл – и снова думал. И мысли у него были путаные и бесцветные.

Он проснулся гораздо раньше, чем просыпаются неугомонные Дудуки и начинают заунывно свистеть верхом на водосточных трубах.

Солнце без тени смущения полыхало на востоке. Ну, еще бы ему смущаться! Оно же не играет в каких-нибудь оркестрах. Его музыку не оценивают все, кому не лень. Светит себе и светит.

«На репетиции вполне справятся и без меня», – внезапно решил Пин. Очень уж погожий выдался денек. О, если бы можно было взять и запихнуть солнце в темную оркестровую Яму!..

Он накупил кучу всяких вкусностей, пчелиного воска, проволоки и отправился со всем этим скарбом в гости к Рояльчику.

А Рояльчик, как выяснилось, слег. Причем без надежды на скорейшее выздоровление.

– Как же тебя так угораздило? – ахнул Пин. – Ты на себя не похож!

– Я разваливаюсь на части, – прохрипел тот, и его струны зарыдали каждая на свой лад.

– В таком состоянии ты не можешь искать Мастера, – резонно заметил Пин. И, не задумываясь, добавил: – С этой задачей я вполне мог бы справиться сам.