Соната для Пина и Бара

– Ну, мы с тобой наделали долгов, приятель, – хрипло проговорил Рояльчик. – Теперь нас даже работа в Оперном не спасет.

– Верно, – согласился Пин. – Мы выхлебали столько антимоля, что никакая моль и на километр к нам не подлетит.

– А я, к тому же, и расстроился, – продолжал тот. – Мне бы настройщика. Да только где хорошего настройщика найдешь? Один лишь Мастер способен вернуть мне силы.

– Что еще за Мастер? – сощурился Пин.

– А ты слыхал когда-нибудь про Людей? – шепотом, словно бы для пущей таинственности, спросил Рояльчик.

 – Среди них встречаются Мастера. И они делают… нас.

– Сказки! – буркнул Пин, с трудом удерживаясь, чтобы не завалиться на бок. – Мы появляемся из дупла Кряжистой Сосны в дни летнего и зимнего солнцестояния. Все это знают. Я бы не забивал себе голову чепухой насчет Мастеров.

Они вразвалочку шагали по бульвару Гармонии, долго и с упоением споря о существовании Людей. Рояльчик заикался и невнятно бормотал. Он непременно хотел отыскать своего Мастера. А Пин рассеянно глядел по сторонам, шатался, а один раз чуть было не полез в драку со своим отражением в витрине магазина.

Хотя по натуре он был весьма спокойным и философски настроенным фортепиано.

Когда на следующее утро он пришел в театр, в глазах у него немножко плыли декорации, а левая педаль по непонятной причине заедала. Стало известно, что на освободившуюся должность солиста взяли новый рояль. Он был чванливый, как сотня разнеженных королей. «Обитатели» Ямы пребывали от этого далеко не в восторге, и никто даже не поприветствовал Пина.

Ирландская Волынка сидела надувшись, скрипка Скри нервно пощипывала свои струны, а контрабас Гамба сновал по Яме в поисках клея – у него опять что-то не ладилось с усами.

– Говорят, Он спесив и не терпит пререканий, – шептал Флейте Гобой. – Уж с ним мы точно наплачемся.

– Клей, у вас не найдется клея? – шумел Гамба, топоча, как стадо носорогов.

Тут наверху кто-то кашлянул. А потом еще и еще раз. Пин осторожно поднял глаза на сцену.

Там, во всём своем блистательном великолепии, возвышался Рояль, которого оркестранты уже успели прозвать Павлиньим Хвостом.

– Лопни моя резонаторная пластина, если подо мной не сборище третьесортных инструментов! – воскликнул Павлиний Хвост, хлопнув огромной черной крышкой. Инструменты мгновенно заметили разницу: у Рояльчика крышка была белая. И он не позволял себе утробно хохотать, как хохочет сейчас этот.

Сегодня оркестр разбирал новую программу.