Свита мертвой королевы

 – Запомни, Ферранте, если ты проговоришься и наш обман будет раскрыт, я придушу тебя на обратном пути, так что ты издохнешь без покаяния. А труп закопаю у дороги. Не будет тебе ни мессы, ни самой дешевой свечки. И ты никогда не достигнешь блаженства!» Я кивала, трясясь от страха. В том, что отец убьет меня, если это пообещал, я была более чем уверена.

Теперь же я болтала, сидела на коленях у младших братьев моего отца, думая только об одном, чтобы отец поскорее умер и кто-нибудь из этих добрых людей забрал меня вместе с сестрами к себе.

Мечтая о лучшей жизни, я, однако, старалась не забываться, продолжая играть роль мальчика.

На следующий день дед взял меня за руку и повел в лавку, где, поочередно тыча палкой в расставленные там тюки и ящики, расспрашивал меня о товарах, где их производят и откуда привозят.

Тут я могла порассказать ему немало, так как постоянно с сестрами помогала отцу в лавке, прибираясь там и выполняя всякую черную работу. Правда, по младости лет я еще ни разу не стояла за прилавком, но зато отлично знала, какие ткани были привезены из какой страны или города.

Где крутят лучшие в мире веревки, а где следует покупать черенки для лопат. Во время игры мы с сестрами экзаменовали друг друга и знали весь товар уж получше, чем сыновья купца Санчо Балахеса из Вила-Нова-ди-Гая, что недавно переехал в соседний с нами дом. Так что для меня все это не в новинку, дед был в восторге. Когда же я запнулась, увидев незнакомое мне торговое клеймо, он тут же начал поучать меня, рассказывая о товаре все, что знал сам.

Потом мы гуляли вдоль недавно прорытого канала, и дед купил мне запеченное в тесте яблоко. Было приятно впиваться зубами в еще теплое нутро кисло-сладкого счастья, во все глаза смотря на деда и моля Всевышнего, чтобы это никогда не кончалось: солнце, светящийся радостными зайчиками канал, лотки со сладостями, и дед, которого я сразу же полюбила всем сердцем…

Дедушка подробно расспрашивал меня о нашей жизни во Вьянна-ду-Каштелу, сетуя на то, что отец не привез с собой двенадцать старших дочерей, с которыми он мечтал познакомиться.

Я спросила, не хочет ли дедушка сказать, что женщины небесполезные существа и он смог бы полюбить меня, если бы я, скажем, оказалась девочкой? На что дедушка только рассмеялся в усы, сказав, что одинаково любит всех своих внуков, которыми одарил его Господь. После этих слов я чуть было не призналась в том, кто я есть на самом деле. Но страх перед отцом замкнул мне уста, и я промолчала.