Свита мертвой королевы

Мне сразу же понравилось, что широкие ставни были расписаны красными конями, поднявшимися на дыбы. А у колодца стоял немыслимой красоты журавль, весь покрытый мелкой резьбой, точно дерево оплетали виноградные лозы.

Красота ожидала нас и в доме. Изящные коврики красной шерсти лежали буквально повсюду. Подушечки, игольницы, многочисленные вышитые салфетки, о назначении которых я понятия не имела. Кроме того, в гостиной дедушки и бабушки стоял дубовый буфет, полный разнообразной посуды. Их закрома ломились от обильной снеди, а на лавках громоздились здоровенные лари с выпечкой, которую можно было брать по желанию и даже не во время общей трапезы, а просто когда захочется чего-нибудь пожевать.

Во дворе нас встречала бабушка. Она обняла моего папу и долго причитала, прижимая меня к сердцу. Заплаканная, она утирала слезы кружевным платком, но они все равно текли и текли. Так что моя щека и волосы скоро сделались влажными. Отец волновался, я видела, каких усилий ему стоила встреча с матерью, которую он не видел двадцать лет.

Я думала, что и все остальные будут плакать. Признаться, сама я плакать не хотела. Напротив, мне понравился дом, и я мечтала вырваться из объятий моих вдруг обретенных родственников и побегать по нему. Кроме того, утром отец дал мне только кусок черного хлеба и рыбку, оставшуюся с ужина, так что я была голодна.

Дед ждал нас сидя в красном углу самой большой и светлой залы. Он встал, быстро обнял отца, а затем, повернувшись ко мне, улыбнулся и вдруг поднял меня на руки и закружил по комнате.

Вскоре мы все, к моему удовольствию, сели за стол. Взрослые вели свои разговоры, в то время как я болтала с кузенами и кузинами. Мои дядья привезли с собой и мальчиков, и девочек, в то время как мой отец взял только меня. Взрослые не стеснялись показывать, как они любят своих детей, и дети, не смущаясь, обнимали своих родителей и ластились к дедушке и бабушке.

Перед тем как мы добрались до дома дедушки, отец предупреждал меня о том, что я не должна болтать лишнего, так как любой из его братьев мечтает заполучить львиную долю отцовского дела. «Все они враги! – внушал он мне, брызжа слюной мне в ухо и больно дергая меня за волосы.