Свита мертвой королевы

И я должна любой ценой доказать ему, что я именно тот слуга, который ему и нужен.

– Ну же, нюхай! – дон Санчус ткнул костью мне в нос.

Я втянула носом воздух и, ничего не понимая, уставилась на него.

– Пахнет? – спросил он.

Мне показалось, что управляющий деликатно отвернулся к раките, но на самом деле его рвало.

– Пахнет? – я пожала плечами. – Чем-то пахнет… землей, может быть…

– В том-то и дело, что скелет плохо пахнет первые три года, а потом вполне терпимо. Стало быть, этот пролежал в земле больше трех лет.

Следовательно, кости никак не могут принадлежать сыну арестованной по этому делу женщины, так как ее ребенок пропал всего лишь полгода назад.

Я подала ему руку, и дон Санчус вылез из могилы. Довольный, что ему удалось столь быстро распутать это дело, он болтал всю дорогу, рассказывая удивительнейшие случаи и похваляясь съесть все, что только пожелает поставить на стол экономка, служившая еще у благородного родителя старого дона Гансалиса.

Глава тринадцатая. О том, как славный дон Санчус доказал невиновность крестьянки

Дом дона Гансалиса был скромным, но ухоженным и по-своему красивым. Хотя, если бы мне не сказали, что именно здесь проживает хозяин здешних мест, пожалуй, я прошла бы мимо, решив, что это жилище местного торговца или священника.

Я принесла в дом вещи дона Санчуса и помогла слугам натаскать для него бочку воды для купания. Сама я не решилась хотя бы немного помыться, так как опасалась, что мой обман может быть раскрыт одним из слуг.

Такая возможность представилась только глубокой ночью, и не в бочке, до краев наполненной горячей водой с травами и духами, а в пруду, недалеко от которого были найдены кости младенца.

За обедом я прислуживала дону Санчусу, стоя за его стулом и следя за тем, чтобы тарелка моего господина не пустовала, а кубок был полон доброго вина. За столом сидело четверо: наш хозяин дон Гансалис и его управляющий, с которым мы обследовали могилу, судья из Эвора господин Берналь и дон Санчус.

Управляющий взахлеб рассказывал о походе к ракитовому кусту, восхваляя до небес славные дела моего хозяина. А дон Санчус улыбался и кланялся, умоляя добрейшего дона Мигеля, как здесь все называли управляюшего, не перехваливать его столь бесстыдно, в то время как его роль в этом деле остается скромной и незаметной, а на все расследование ушло не более часа.