Золотой камертон Чайковского

Он мой спаситель, без него я бы давно покинула сей бренный мир, – приложив к глазам маленький, извлеченный из декольте кружевной платочек, поведала Розалия Карповна. – Он просто кудесник. Одно его слово лечит.

– А какие у него были отношения со Щеголевым?

– Ну как же, это лучшие друзья еще с детства, благодаря Щеголеву мы и познакомились с Вениамином Аркадьевичем.

– А ссор между ними не было?

– Нет, из-за чего же? Один музыкант, второй врач. Тобольский счастливо женат, на личной почве недоразумений между ним тоже не было.

Спрашивать Розалию Карповну про скорняка Евграф Никанорович не стал.

– Скажите, а вы знали о золотом камертоне, принадлежавшем Модесту Щеголеву? Этой вещью прежде владел сам Чайковский. – Задавая этот вопрос, капитан внимательно наблюдал за женщиной.

– Да, я слышала о камертоне, не знаю уж, откуда у такого скромного юноши, каким был во времена учебы в консерватории Модест Петрович, могла взяться такая ценная вещь.

– А почему вы решили, что он появился у него еще в консерватории? Может, он приобрел его, уже будучи известным композитором?

– Потому что Ися мне, еще учась в консерватории рассказывал об этом камертоне.

Согласитесь, странно, что у мальчика из простой рабочей семьи, а Модест, несмотря на всю напыщенность своего имени, имеет весьма простое происхождение, – пояснила с легким высокомерием Розалия Карповна, – имеется такая вещь. Папа Иси был известным музыкантом, а дедушка знаменитым на всю губернию антрепренером, – в слове «антрепренер» Розалия Карповна все буквы «е» произнесла как «э», – но у него нет золотого камертона.

– Значит, вы не знаете, откуда у Щеголева взялся этот камертон?

– Нет. Но я знаю, что он очень им дорожил.

– А кто еще мог знать о камертоне?

– Жена, разумеется. Думаю, что многие знакомые, например, Вениамин Аркадьевич, или вот Анатолий Гудковский, или Семен Альт. Та же Бессонова, не знаю, почему Лариса Щеголева терпела ее в своем доме, такая умная, тонкая женщина принимала у себя эту особу, – видимо, с годами материнская ревность в сердце Розалии Карповны не погасла.

Глава 4

Сентябрь 1957 г. Ленинград

Значит, все-таки Анна Альт, заключил про себя Евграф Никанорович, покидая квартиру Минкиных. Анатолий Гудковский показался Евграфу Никаноровичу человеком чрезвычайно легкомысленным и безалаберным. Занимал он просторную комнату в трехкомнатной квартире, больше похожую на закулисье какого-то театра, чем на жилище солидного человека.