Код крови

– Олола! – окликнул он.

Девушка вздрогнула и резко обернулась:

– Дэстен?!

Ее руки бессильно опустились. Конец бинта упал на колени раненого.

– Эй, малышка, а как же я? – притворно обиделся он. Увидев высоченного черноволосого красавца, по виду лэрда, торговец пряностями тут же понял, что дело пахнет любовью. И как истинный чихуанец обрадовался за красивую пару. Как же оба хороши!

– Подожди пару лик, – Олола ловко подхватила бинт.

Дэстен, улыбаясь, ждал. Когда она закончила перевязку, спросил:

– Погуляем в саду? Уверен: ты это заслужила.

Олола поправила платок на голове. Как и все женщины во дворце, сирра для особых поручений была одета более чем скромно. И поручений этих у нее теперь не было. Леди помешались на войне. Все только о ней и говорили. Шок прошел, но восстановление Чихуана занимало все умы. Необходимо было постепенно вернуться к прежней жизни, и уж тогда назначать свидания. Мужчины сейчас, все как один, заняты делом. Дамам тоже следует потрудиться, хотя бы стирая и скатывая бинты.

Дэстен со счастливой улыбкой смотрел на свою невесту. Сейчас он твердо был уверен, что они поженятся.

– Идем, – Олола потянула его за руку.

– Как я счастлив, что ты жива! – Дэстен и в самом деле улыбался.

– Но как ты оказался в Чихуане? – спохватилась Олола. – Ты прибыл через портал с гратой Викторией?

– Нет, я один. Никто из Халлардов не знает, что я сейчас в Чихуане.

– Но как?!

Они остановились у беседки. Теперь это была походная кухня. Из зарослей жаккардии тянуло наваристым супом и жареным луком.

– Где бы нам уединиться? – Дэстен огляделся и потащил Ололу в заросли. Не везде же разместили раненых и все, что им необходимо для выздоровления. Хотя, в изысканных дворцовых купальнях, похоже, теперь полощут белье.

– Дэстен, остановись! – взмолилась Олола. – Объясни же, наконец: что происходит?

Они очутились на зеленой поляне.

– Хвала Огню, никого! – Дэстен потянул девушку в густую траву. – Я так скучал…

Он торопливо покрывал ее лицо поцелуями.

– Дэстен! Я грязная! У меня передник в крови! Ты испачкаешься!

– Я ничего не чувствую, – пробормотал он, стягивая с Ололы платок и зарываясь носом в густые вьющиеся пряди. – Только восхитительный аромат твоих волос.

– Я тоже тебя люблю, но мне хотелось бы знать…

Он, наконец, оторвался от Ололы. Ничем хорошим это не закончится. Его сила воли ломается, будто сухой прутик жаккардии перед красотой Ололы. Надо хотя бы дождаться ночи.