Медальон Великой княжны

–?Не ходили – значит, не ходили, – негромко, с чуть заметным акцентом ответил латыш. – Твоя забота какая?

–?Да просто спросил, – любопытно вытягивая шею, чтоб заглянуть в чуть приотворенные двери царских комнат, спросил Павел.

Сегодня, принимая караул, он вместе с разводящим, как всегда, заходил в комнаты семьи, чтобы убедиться, что все пленники на месте. Дурацкая затея. Куда им деться? Но дело не в этом, а в том, что, кроме наследника, все остальное семейство выглядело вполне благополучно, и почему гулять тогда не идут?

–?Чтоб на тюрьму больше похоже было, в тюрьме тоже не всякий день выпускают.

–?Бог миловал, – хотел перекреститься Павел, да не успел.

–?Нет теперь Бога, – глянул на него латыш, да так, что у Павла рука онемела.

–?А гулять не выводили, может, чтобы не сбежали.

–?Да куда им бежать, заборище вон какой, – кивнул головой в сторону окна Павел.

–?Не твое дело, какой заборище, – оборвал его рассуждения латыш и грозно добавил: – И вообще, нечего здесь слоняться, больно, я смотрю, ты заботливый.

Да Павел и сам уже был рад убраться подобру-поздорову.

Но тут отворилась дверь комнаты, и на лестницу вышла княжна Мария Николаевна, она очень спокойно кивнула часовым и направилась в сторону ватерклозета. Из караулки, как назло, высунулся Васька Курносов. Противный расхлябанный парень из прихлебателей Мошкина и Авдеева.

–?Куда пошла? – по-хамски остановил он девушку, отчего та едва заметно покраснела.

Подобные мерзкие сцены случались в доме нередко, но вот чтобы так, при Павле, еще ни разу.

–?Мне нужно в туалетную комнату, – очень спокойно, с достоинством ответила девушка, и у Павла от стыда за Курносова щеки вспыхнули.

–?Со мной пойдешь. Больно самостоятельные стали, – грубо рявкнул Курносов и легонько пихнул княжну в спину. – И чтоб дверь не закрывать!

И тут Павел не сдержался. Хотел сдержаться и не смог. Сам не понял как, а только схватил Курносова за руку.

–?Слышь, оставь девку в покое! Дай ей спокойно по нужде сходить.

–?А ты чего лезешь? Ты кто здесь такой? – Тут же кинулся на него Васька. – Царский прихвостень? Может, ты вообще из сочувствующих или монархист переодетый?

Дело принимало скверный оборот. Но деваться было некуда.

–?Никакой я не прихвостень, а приказа не было в уборную провожать, – ответил Павел, стоя на своем и размышляя, чем все это закончится.