Крест великой княгини

Говырин, свяжи женщинам руки за спиной, веревки вона возле двери!

– Руки? К чему это? Разве мы собираемся и можем бежать при такой охране? – строго спросила Елизавета Федоровна, но ее уже никто не слушал, чекист с помощником уже двинулись дальше по коридору поднимать князей. За ними с винтовками и мотком веревки в руках шли еще двое.

– Завязать всем глаза! – распоряжался Старцев.

– Позвольте, к чему это, я дам вам честное слово… – Иоанн Константинович, еще не полностью одетый, торопливо застегивающий пуговицы на воротнике, пытался остановить это бессмысленное насилие.

Владимир Палей и младшие Константиновичи, Игорь и Константин, чуть напуганные, растерянные, толпились в дверях своей комнаты, пытаясь понять, что происходит. А Елизавету Федоровну с верной Варварой уже сажали на подводу, простую деревенскую колымагу, и, поместив рядом с ними троих конвойных, повезли прочь от школы. Впереди и позади двигались телеги с конвоем.

– А где же остальные, почему ничего не слышно? – тревожно вертела головой Варвара, прислушиваясь к окружавшей их ночной тишине.

– Сейчас выведут, собирают, – успокоил ее один из караульных.

Но вместо шума шагов во тьме раздался далекий, глухой выстрел. К счастью, единственный.

– Что это? – снова тревожно заерзала Варвара.

– Не знаю, – равнодушно ответил тот же голос. – Пальнул кто-то для острастки. – И снова равнодушно заскрипела подвода, а потом до них донеслись едва слышные голоса, и Елизавете Федоровне показалось, что великих князей все же погрузили и везут следом.

С самого утра у Ваньки Маслова было тревожно на сердце. А точнее, со вчерашнего вечера, когда из Екатеринбурга прикатил к ним товарищ Сафаров, член Уральского совета комиссаров, а потом собрали ребят из охранения и долго выдерживали в коридоре, пока не вышел из дверей кабинета Старцев и не скомандовал:

– Рябов, Степанов, Козлов, Маслов, зайдите. Остальные свободны.

Ванька Маслов со Степановым переглянулись, не робей, мол.

За столом сидели члены совета во главе с председателем товарищем Абрамовым, усталым, заросшим щетиной, с ввалившимися от забот и бессонных ночей глазами, справа от него, чуть в стороне – товарищ Сафаров, крепкий, в очках и в кожанке. Мужики еще в коридоре шепнули Ваньке, что большое начальство из самого Екатеринбурга. А что удивляться? Дело не пустячное затевается.