Истории у Синюшкиного колодца

Стоит царица Зимы – лицо злобное, синевой отливает, взглядом опаляет:

– Сколько душ загубил? Мало показалось? – шипит навья, к Степану обращаясь. – Пришло твоё время, тать, достаточно по лесам моим накуражился. Только смилуюсь над тобой, не сама палачом тебе стану!

Сощурила глаза Мара и улыбнулась. Только от улыбки той смертью лютой повеяло. Девочка как увидела оскал хищный, так закрыла глаза руками со страху.

А Морана меж тем продолжала:

– Девчонке тебя отдам. Мать её сгубил, так теперь во власти дочери суд над тобой чинить.

Обернулась навья к Заряне и говорит:

– Они сиротами вас сделали, они души людские в угоду наживе губили. Можешь все кары мира обрушить на головы окаянные, всё исполню.

– Что ты, Морана, – взмолился ребёнок, – нешто можно мне такое предлагать. Ведь они люди живые, хоть и душегубцы, но всё ж живые. Может, каяться им ещё время придёт.

– Неужто не хочешь за мать отомстить? – спросила навья.

– Страшно мне, Морана, мамку не вернуть уж. Как же я могу им смерть выбирать, раз даже ты – царица смерти – сжалилась над человеком.

Исподлобья Мара на девчонку смотрит, будто обдумывает слова её.

И смекнул в ту минуту Степан: "А так ли грозна Морана, раз лепет малой слушает. А ну как уйдёт и девку с собой заберёт, а та разговор слышала, вмиг донесёт. Да ещё и о матери своей вспомнит. Не миновать нам тогда виселицы".

И словно пружина, собравшись, прыгнул тать в сторону Зарянки. Закричать лишь от страха успела девочка, как вдруг блеснул серп в руках чёрной навьи.

Заорал не своим голосом Никон и, бросившись к двери, вылетел из дома.

– Не гонись за ним, – взмолилась Заряна, обращаясь к Моране. – Отпусти.

Навья висела в воздухе, чёрные волосы ядовитыми змеями развевались на ветру. Было видно, что она крайне недовольна и зла.

– Отправляйся домой, девочка, – зашипела она, – там тебя ждёт добрая весть. Меня ты больше не увидишь – не понять мне сердца добрые, не хотящие злом за зло воздавать!

И исчезла навья, словно и не было.

Выбралась Заряна из избы и пошла по тропе, которая её сюда привела. Отошла недалеко, как вдруг услышала треск. Обернулась, – пылает избушка алым пламенем.

Не смогла Морана сдержаться – дождалась, когда ребёнок уйдёт, да гнев свой огнём выместила.

Припустила девчушка что есть мочи, – испугалась, что не к той полезла с добротой своей.