Мы из стройбата

Она схватила обмякшего супруга за тщательно испачканный мелом пиджак и принялась его поднимать, озираясь при этом по сторонам и злобно приговаривая:

– Вставай, скотина! Вставай, проклятый кровосос! Вставай! Сына в армию забирают, а ты так нажрался! Позорище! Пойди хоть попрощайся по-человечески, свинья!

Тот, кого справедливо назвали вслух кровососом, свиньёй и скотиной, а про себя ещё и похлеще, честно сделал попытку встать, но не смог. Он лишь с третьей попытки поднялся на четвереньки и стал громко и часто икать, сотрясаясь при этом так, что его руки то упирались в асфальт, то отрывались от него на пять-десять сантиметров.

– Вставай, ну, скотина!

Слегка подавив икоту, папа протянул в сторону ожидавшего призывников автобуса ПАЗ указательный палец и, назидательно им вращая, глотая согласные и брызгая слюной, возвестил:

– Лёха! Не вздумай там, эк! – руки папы Мурчика на секунду оторвались от асфальта и повисли в воздухе, – в армии, э – эк! Отца родного позорить, и… мать твою, – добавил он после приземления и от души исполненного подзатыльника супруги, – не смей!

– Во алкафш, нафжрался, а? – восхищённо глядя на Мурчикового родителя, наливая в только что опорожнённый стаканчик, спросил у девицы дядя Клюева и, произнеся звук «Ы?», – призывно поднял стаканчик до уровня её бровей.

– Что, опять пи-ить? – скривилась девица. – Покурить бы!

– Курифть – фдоровью фредифть! Капфля никофтина убифает лоффафдь.

– Ну, пожалуй… – еле-еле ворочая языком, согласилась та.

Капитан терпеливо до конца дослушал напутственную речь подпрыгивающего, как раненая саранча, папы Мурчика, недобро посмотрел на дядю Клюева, перевёл взгляд на голые, худые, с трясущимися коленками, волосатые, с рыжинкой, ноги девицы, не оценил, покачал головой и неожиданно для тучного майора, в десятый раз собиравшегося начать толкать традиционную для проводов, проникновенную напутственно-патриотическую речь, гаркнул:

– Всё, хватит! Закончили проводы! Все здесь, пятеро? Призывники – в автобус!

Хоть этого момента и ждали, но все провожающие, вроде как от неожиданности, на мгновение замерли в тех позах, в каких их застала эта фраза.