Лунный камень

Уж не решил ли он попугать нас одной из своих дорожных баек? Вы действительно собираетесь спустить собак?

– Я сниму с них ошейники, чтобы свободно бегали по двору, если почуют что-то неладное.

– Ну хорошо. Утро вечера мудренее. Я вовсе не хочу тревожить тетушку без уважительной причины. Спокойной ночи.

Когда он кивнул мне и взял свечу, чтобы идти наверх, мистер Фрэнклин выглядел настолько измученным и бледным, что я предложил ему пропустить на ночь стаканчик бренди с водой. Мистер Годфри, подошедший с другого конца залы, меня поддержал.

Он тоже по-дружески посоветовал чего-нибудь выпить.

Я упоминаю здесь об этих мелочах, так как после всего увиденного и услышанного в течение дня мне было приятно наблюдать, что обоих джентльменов связывали прежние добрые отношения. Их словесная перепалка (подслушанная Пенелопой в гостиной) и соперничество за место в сердце мисс Рэчел очевидно не посеяли между ними серьезной вражды. Напротив! Оба вели себя примирительно и по-светски.

Люди высокого положения отличаются от людей, его не имеющих, именно тем, что менее сварливы.

Мистер Фрэнклин отказался от бренди с водой и поднялся наверх вместе с мистером Годфри – их комнаты находились рядом. На лестничной площадке то ли кузен уговорил его, то ли сам по обыкновению передумал, он крикнул мне вниз:

– Пожалуй, пришли в мою комнату бренди с водой. Вдруг захочется ночью.

Я отправил напиток с Самюэлем, а сам пошел спускать собак с цепи. Обе с ума сходили от восторга, что их выпускают в такой поздний час, и прыгали на меня, как щенята.

Однако дождь быстро охладил их пыл. Они полакали воды из лужи и спрятались обратно в конуру. Возвращаясь к дому, я заметил в небе признаки прояснения погоды. Но пока что дождь шел не переставая, и почва превратилась в сплошную кашу.

Мы с Самюэлем обошли весь дом и заперли, как обычно, все двери. Я лично все проверил, не полагаясь на помощника. Когда между полуночью и часом ночи я упокоил свои старые кости на кровати, все было надежно заперто.

Дневные треволнения, видимо, выбили меня из привычной колеи. Как бы то ни было, меня той ночью одолел недуг, мучавший мистера Фрэнклина. Заснул я только к рассвету. Все время, пока я лежал без сна, в доме стояла гробовая тишина. Ни звука – лишь шелест дождя да вздохи поднявшегося к утру ветра.

Примерно в половину восьмого я проснулся и открыл окно навстречу прекрасному солнечному дню. Часы пробили восемь.