Сердце Ангела. Преисподняя Ангела

Ты можешь тут посидеть.

– Ну долго еще? – проревел Стерн.

Епифания замотала головой и в два прыжка умчалась из комнаты. Запихивая ногой под кровать ее разбросанные вещички, я услышал, как тихонько закрылась дверь в ванную. Стерн не жалел кулаков и лупил без передышки. Я взял ее раскрытый чемодан и сунул в шкаф на верхнюю полку под собственные пустые кофры.

– Иду, иду! – крикнул я, натягивая мятый халат. – Иду! Не надо дверь ломать!

В гостиной на спинке дивана обнаружился чулок. Я обвязал его вокруг пояса под халатом и открыл дверь.

– Свершилось, – фыркнул Стерн, проталкиваясь внутрь мимо меня.

За ним следовал сержант Деймос, облаченный в оливковый костюм из быстросохнущей ткани и соломенную шляпу с полосатой ленточкой. Стерн остался верен мохеровой паре, но на этот раз был без своего плаща.

– Посмотришь на вас, ребята, и сразу видно: весна, – сказал я.

– А ты все спишь?

Стерн сдвинул на затылок шляпу с темными пятнами пота и окинул взглядом комнату:

– Тут, что, драка, что ли, была?

– Встретил вчера дружка боевого, пошумели малость.

– Как люди-то живут, а, Деймос! Ночью – гулянки, на работе – виски, спи – не хочу. А мы с тобой, как дураки, в полицию пошли. И как зовут этого твоего дружка?

– Эзра Паунд.

– Эзра – имя какое-то деревенское. Фермер, что ли?

– Нет, запчастями торгует в Айдахо. А сейчас домой улетел. Утром сегодня был рейс из Мичигана, так он в пять утра собрался – и в аэропорт.

– А не врешь?

– Вам – никогда! Лейтенант, если я сейчас не выпью кофе, мне каюк.

Стерн присел на ручку кресла.

– Валяй, нам-то что: бурду сваришь – в унитаз выльем.

И тут, как по сигналу, что-то грохнуло в ванной.

– Там, что, есть кто-то? – поинтересовался Стерн, тыча большим пальцем в сторону двери.

Дверь отворилась, и на пороге возникла Епифания с ведром и шваброй. На ней был рабочий халат, волосы собраны в узел и покрыты каким-то грязным лоскутом. Она ссутулилась и шаркала ногами, как столетняя старушенция.

– Все, миста Ангел, в ванне все, – уныло прогундосила она, глотая половину звуков, прямо как настоящая негритянская карга. – У вас гости, да? Я тогда сейчас пойду, а потом вернусь, ладно?

– Хорошо, Этель. – Я едва сдержал улыбку, когда она в той же манере прошаркала мимо меня. – Я скоро ухожу, ты тогда сама откроешь, когда захочешь.

– Хорошо. – Она причмокнула губами, словно водворяя на место беглый зубной протез и двинулась к двери.