Муссон

Это просто служило еще одним свидетельством вероломства.

Потом во время одного из уроков Гай перехватил нечто произошедшее между этими двумя.

Кэролайн уронила на пол свой мелок, и, прежде чем Гай успел за ним потянуться, она сама нагнулась, чтобы поднять его из-под стола.

Корабль качнулся, и мелок покатился к Тому. Том подхватил его и с насмешливо-галантным поклоном протянул Кэролайн, в то же время воспользовавшись возможностью заглянуть в ее декольте. Кэролайн, сверкая глазами, повернулась так, чтобы мастер Уэлш не видел ее лица, и показала Тому язык.

Но это был совсем не детский жест, наоборот – намекающий и манящий, полный сексуального подтекста.

Том в ответ хитро покосился на нее и подмигнул, отчего Кэролайн очаровательно порозовела, и это подействовало на Гая как удар кулаком в лицо.

Он размышлял над этим весь остаток дня, но нашел лишь один способ показать Кэролайн, какую боль она ему причинила, разбив его доверие и всю его жизнь. Он, не спросив разрешения, решил пересесть на время урока на другое место.

На следующий день он, ничего не объясняя, оставил скамью рядом с Кэролайн и сел на низкий неудобный табурет как можно дальше от нее.

Такая тактика дала непредвиденный и нежеланный результат.

Мастер Уэлш окинул взглядом перемены в классной каюте, потом посмотрел на Гая:

– Почему ты пересел?

– Мне здесь удобнее, – с надутым видом ответил Гай, ни на кого не глядя.

– В таком случае, – решил Уэлш, посмотрев на Тома, – думаю, будет лучше, если рядом с мистрис Кэролайн сядет Том.

Так я смогу его лучше видеть.

Том не стал ждать второго приглашения, и остаток этого утра Гай был вынужден наблюдать за игрой, происходившей между парочкой. Том, хмуро глядя на грифельную доску, под столом тайком придвинул свой здоровенный морской сапог вплотную к элегантной атласной туфельке.

Кэролайн улыбнулась себе под нос, как будто прочитала что-то забавное, и отодвигать ножку не стала.

Потом, немного позже, Том что-то написал на своей доске и, когда Уэлш проверял, как Дориан решил арифметическую задачу, повернул доску так, чтобы Кэролайн могла прочитать написанное.

Кэролайн покосилась на доску и вспыхнула, даже встряхнула головой, как будто в раздражении, но ее глаза весело сверкали. Потом она написала что-то на своей доске и показала Тому. Тот ухмыльнулся, как самая настоящая деревенщина… а ведь он таким и является, подумал Гай.

Гай мучился ревнивой яростью, но чувствовал полную беспомощность.