Голубой горизонт

Зама просил отца благословить его на путешествие, ждавшее их впереди, а Джим благодарил за то, что Эболи научил его обращаться с мушкетом и мечом, и напомнил Эболи, как тот впервые взял его на охоту на льва.

– Защити твоих сыновей, как защитил в тот день, – просил Джим. – Потому что мы отправляемся сами не зная куда.

Потом они сели, прислонившись спинами к камню, и Джим объяснил Заме, что нужно делать:

– Я нагрузил караван мулов. Они стреножены у ручья. Веди их в горы, к Маджубе, что на поляне Голубок, и жди меня там.

Маджубой называли незатейливую хижину, спрятанную в лесу у подножия гор. Ею пользовались пастухи, которые летом выгоняли принадлежавшие Кортни стада на высокогорные пастбища, а также мужчины семьи Кортни, которые отправлялись охотиться на зебр-квагг, антилоп канн и нильгау. Но в это время года хижина пустовала.

Юноши окончательно распрощались со старым воином, который теперь вечно сидел в темноте под валуном, и отправились к ручью. Джим достал из одного из вьюков фонарь и в его свете помог Заме снова нагрузить на мулов тяжелые вьюки.

Потом направил караван на тропу, что вела в горы, на север.

– Я приду в течение двух дней, что бы ни случилось. Жди меня! – крикнул на прощание Джим, и Зама отправился в путь.

Когда Джим вернулся в Хай-Уилд, дом спал. Но Сара, его мать, оставила для него в духовке теплый ужин. Когда она услышала, как Джим громыхает кастрюлями, она спустилась вниз, в одной ночной сорочке, и села напротив сына за стол, наблюдая за тем, как он ест.

Она почти ничего не говорила, но глаза у нее были грустными.

– Благослови тебя Господь, сынок, мой единственный, – прошептала она и поцеловала его, желая доброй ночи.

Она еще днем видела, как Джим уводит в лес мулов, и материнский инстинкт сразу подсказал ей, что Джим покидает их.

Прихватив свечу, она вернулась наверх, в спальню, где мирно похрапывал Том.

Джим почти не спал в ту ночь, слушая, как порывы ветра колотятся в дом и гремят оконными ставнями.

Он поднялся задолго до того, как проснулись остальные. В кухне он налил себе большую кружку горького черного кофе из эмалированной кастрюльки, что всегда стояла в духовке. Снаружи еще царила тьма, когда Джим вывел из конюшни Друмфайра.

Джим выехал на берег моря, и, когда они с конем поднимались на дюны, из темноты на них обрушился яростный ветер, словно некий чудовищный черный ворон.