Бог кукурузы

Сиплое дыхание пленников сплеталось с, сопровождавшимися игрой на флейтах, тягучими песнопениями жрецов. А шарканье, переставляемых вслепую, босых ног с твердой и мерной, в такт барабанному бою, поступью обутых в сандалии надсмотрщиков. Тех было около двадцати. Устеречь, изнуренных трехдневным маршем в горах, прикрепленных за шеи к общей веревке людей, со стянутыми за спиной руками и повязками на глазах, дело не хитрое.

Бежать сейчас уже было бессмысленно. На два дня пути земля цурумеков. Дорогами мимо солдат и царских гонцов не пробраться, а местность вокруг совершенно не знакома пленникам, которых вели вслепую.

Пение и музыка смолкли и, привыкший повелевать, зычный голос скомандовал остановку. По исполинской многоножке из связанных людей прокатилась волна, и вереница застыла на месте.

Конвоиры принялись отвязывать пленников по-одному и, усадив на землю, освобождать от пут. Кауитлок почувствовал, как обсидиановое лезвие перерезает одно за другим волокна веревки на его запястьях.

Пленник стянул с глаз повязку, ненароком задев оставленную поцелуем цурумекской дубинки шишку на затылке, и скривившись от боли, осмотрелся.

Поле располагалось в четырех десятках шагов севернее того места, где оставили пленников. Его огораживала квадратная в плане каменная стена, сложенная насухую.

Еще дальше, окруженная дюжиной, установленных через равные промежутки стел, находилась, облицованная гранитными блоками, ступенчатая пирамида. Она имела двенадцать ярусов и возвышалась, по меньшей мере, на десять человеческих ростов. На вершине располагались алтарь и жреческая ложа. Грани имели в центре лестницы и были сориентированы по странам света. Солнце в зените оказывалось строго над ней.

Святилище Пасачинтека окружало двойное кольцо оцепления, отделявшее комплекс от толпы цурумеков.

Перед пленниками поставили бадьи с водой. Те бросились к ним с поспешностью обезьян. Последний раз их поили больше суток назад. Люди изнемогали. Кауитлок, всю дорогу сосавший, что бы выделялась слюна, тайком подобранный камушек, также не пил, но страдал от жажды меньше других пленных.

– Не пейте много, – предупреждал он окружающих, ткнув ближайшего из них в бок.