Золотой дурман. Книга третья

– Ну вот, что я говорил – никаких признаков убийства, – внимательно осмотрел тело Илья. – Видно, что отравили.

– Может, хотели что-то забрать? – указал на зажатую в кулак ладонь Степан.

– Может… – кивнул головой Илья.

– А ну-ка… – стал разжимать пальцы покойника Степан.

– Пуговка?! – удивлённо повернулся он к товарищам, показывая медную пуговицу.

– Дай-ка сюда, – протянул руку Илья. – Не мужицкая пуговка – дорогая. Вот и лошадь выбита, а сверху буква «П» – из зажиточных кто-то. Видать, перед смертью с убийцы её сорвал, а больше никак не объяснить, – положил он находку себе в карман.

– Странно всё это, – почесал затылок Ефим. – Места здесь глухие, мало кто сюда заходит. На разбойников не похоже – что взять с простого мужика. Свои, похоже, прикончили – вряд ли кто сторонний. Ежели, говоришь, какой-то зажиточный – то, может, поймал на чём непристойном бедолагу.

– Там недалече палатка, – сообщил осматривающий местность Захар.

– И костёр жгли, – добавил Поликашка.

– Ну-ка, ну-ка, показывайте… – заторопился в указанную сторону Ефим.

– Странно… – вылез он из палатки, держа в руках оставленные там вещи. – Сумка с вещами и сюртук… Сдаётся не с простого мужичонки – материя хорошая. И пуговицы такие же – с буквой «П». Скорее всего, того зажиточного… А хозяин где же?..

– Да-а… Кто-то на ночлег останавливался и, видать, вечеряли – вон и выброшенная заварка, – присел Илья около кучки испитой травы… – Но здесь вся трава хорошая, – внимательно перебрал он листочки… Странно…

– Думаю, подмешали отраву бедолаге, а после закидали ветками и бежали, – ответил ему Степан.

– Тогда чего ж они палатку, вещи и шкуры бросили – холодно по ночам в горах? – не согласился с ним Ефим. – Ладно – тёмное дело… Захар, Поликашка!.. Тащите лопаты, похоронить надо бы бедолагу. Грех человека на съедение зверям оставлять…

Крест из двух жердинок над свежей кучкой земли – это всё, чем закончились мечты Пахома о новой жизни, разбитые коварной рукой охваченного золотым дурманом Игната…

…Стуком копыт ворвавшись в горную тишину, небольшой отряд казаков пробирался к селению Бакая, оставляя позади крутые перевалы и головокружительные пропасти.

– Ежели чего у Бакая недоберём – к Тойпынаку идти придётся, – как бы между прочим, бросил Ефим рядом ехавшему Степану.

– Ну, так коли надо – поедем, – пожал тот плечами.

– Я это к тому, что ежели Мирон пойдёт за идолом – через Тойпынака пробираться будет. Мало кто знает те тропы.