Туркужин

Туман и морось навалились на Дауда, придавив тяжелей любого абра-камня(7). Там мать одна, промелькнула в его уме мысль и на секунду силы оставили его. Есть дядья и Бица, успокоила его вторая секунда новой мыслью и надеждой, и он ожил.

Третья секунда предложила решение проблемы.

– Попрощаюсь с матерью и приеду ночью за тобой, собирайся в путь, – сказал Дауд девушке, вскочил на альпа и поскакал догонять табун.

Не было на свете дороже ноши, чем та, что Дауд посадил на своего альпа следующей ночью.

Дауд, казалось, все просчитал: два дня и две ночи пути на крылатом пегом, где влет, где по горным тропам; а там гряда, Стена огня и другой, неведомый мир Севера.

Чем выше поднимался альп в горы, тем холоднее становилось. Дождь перешел в снег, камни покрылись ледяной коркой.

Спешить нельзя, медлить тоже, думал Дауд, здесь так скользко и темно, почти ночь… наверно… стоило переждать… думал я, да не додумал…

В следующий миг альп споткнулся.

– Адиюх, как ты? Слышишь меня?

Бездыханное тело девушки остывало прямо на глазах. Леденящим ужасом, бездонной чернотой вошло в мир Дауда осознание случившегося.

– А-а-а, мой Свет, моя Жизнь, суженая моя, не оставляй меня, про?клятого богами, одного. За что!?.. Что я натворил? – запричитал Дауд, не замечая, как за его спиной черно-белый подарок бога Амыша, взмахнув крыльями, сошел с тропы и растворился во мгле серебристым туманом.

Отнес юный пастух возлюбленную выше в горы – он знал, там есть небольшой грот, – уложил в нем бездыханное тело Адиюх, погоревал, наплакался, затем сказал: «Я иду к тебе, родная», – и прыгнул со скалы…

В это время по ущелью двигался отряд чинтов во главе со своим вечным правителем Ульгертом. Вдруг два луча яркого белого света вспыхнули высоко над пропастью, и погасли.

– Посмотрите, что там такое! – скомандовал Ульгерт.

История пятая

Первое небо Верхнего мира

То ли по старости и забывчивости, а может, по какой другой причине, бог Амыш не сказал Дауду, что волшебная свирель – не простой подарок. Ее обладатель принимал на себя обязательство служить всему живому – будь то травинка, бабочка или снежный барс. Такое служение забирало время жизни без остатка, а потому требовало соблюдения закона целомудрия, равного служению северных королей.