Птица в клетке

Та еще диковинка в современном мире – почти на всех планетах неоислам был признан запрещенной религией. Лишь в по-восточному пестрой Лонге умудрялись совмещать столько противоречащих друг другу верований. Но сейчас этот вид не радовал и не восхищал меня.

Юрий несколько разочарованно следил за моим равнодушным взглядом и наконец не выдержал.

– Тебе нравится? Эрика? Не молчи… Не игнорируй меня!

«Ты меня игнорируешь, рабыня?» — вновь раздался в моей голове голос Карима, и я, схватившись за горло, панически заозиралась.

Его здесь нет, нет, он остался на «Грифоне»…

Пытаясь справиться с воспоминаниями, обхватила себя руками и начала раскачиваться. Юрий поспешно расстегнул ремни на своем сиденье и, пересев ко мне, попытался обнять. Я старалась оттолкнуть его, но он не давал вырваться.

– Ну чего ты, маленькая? Эрика, тс-с-с, перестань…

Остальное я помню плохо. Мы еще летели какое-то время – мне показалось, целую вечность, потом Цехель подхватил меня на руки и куда-то понес. Там было еще хуже.

Много людей с назойливыми и суетливыми мыслями и грязными эмоциями. Меня о чем-то спрашивали, трясли, все время повторяя мое имя, но наконец-то оставили в покое. В комнате с мягкими стенами и полом. Как знакомо. Я свернулась в клубочек и закрыла глаза, отгораживаясь от всего мира. Док, почему ты так легко позволил мне уйти…

Я так тщательно изолировала свой разум от всего происходящего снаружи, что определила, что рядом со мной кто-то находится, не по мыслям и чувствам, а по запаху легких цветочных духов.

– Вы ничего ей не давали? – прозвучал рядом низкий женский голос.

– Конечно нет!

Это был Юрий.

– Хорошо. Конечно, тай Дали успел изучить реакцию эспера на некоторые лекарства, но лучше не стоит рисковать, не зная, чем вызвано ее состояние.

Услышав упоминание дока, я всхлипнула.

– Реакция есть. Хорошо, – довольно сказала женщина. – Юрий, помоги мне ее усадить.

– Мне точно стоит к ней прикасаться?

– Она была агрессивна?

– Нет, но… Едва ли ей нравится, когда я до нее дотрагиваюсь, – признался гардарик.

 – Думаю, мне стоит уйти, доктор Кронберг.

– Послушайте, тай Цехель, что это за внезапные сантименты? – насмешливо вопросила женщина. – Вы, возможно, единственный на всей Лонге, кто может касаться Эрики без угрозы вызвать у нее новый приступ. Она сейчас очень чувствительна к чужим эмоциям и мыслям, и даже мое присутствие для нее весьма травматично. Но другого выхода нет – рискнуть оставить ее так я не могу.