На ее условиях

 – Что-то опасное мелькнуло в его глазах, и она задумалась о том, насколько разумно с ее стороны было оскорблять единственного человека, который мог ей помочь. Хотя это было важно до того, как он высмеял ее предложение. Теперь она ничего не теряла, говоря, насколько не прельщала ее такая перспектива. – Поверьте, если бы у меня была любая другая возможность, я ухватилась бы за нее обеими руками.

Он вгляделся в ее глаза:

– Во что вы играете? Зачем вы здесь на самом деле?

Она сказала бы ему, если бы думала, что он послушает.

– Знаете, продолжать это все нет смысла. Выпустите меня, и я обещаю больше никогда не показываться вам на глаза. Может, у нас получится забыть, что эта встреча вообще случилась.

– Забыть, как худосочная девчонка, которую я увидел первый раз в жизни, предложила мне на ней жениться? Забыть предложение о браке, завернутое в колючки и оскорбления? От женщины, которая призналась, что предпочла бы любую другую возможность? Да еще и не объяснила ничего? Не думаю, что я быстро такое забуду.

– А какой смысл объяснять? Вы весьма четко выразили вашу позицию. Совершенно очевидно, вы никогда не снизойдете до женитьбы на «худосочной девчонке».

Ее глаза полыхали холодным огнем, когда она выплюнула его же слова ему в лицо, в ярости от его оскорбления. Что ж, он мог быть не прав. Она была скорее изящной, чем худосочной, хотя у него нет ни малейшего шанса узнать это наверняка, так как ее формы надежно скрывала мешковатая дешевая одежда. Но она точно не была девчонкой.

Алесандер видел округлость ее груди, видел, что ее глаза скорее синие, чем серые, оттенка неба поутру, когда солнце еще не выжгло туман с холмов. Стоя так близко к ней, он ощущал ее аромат – меда, и солнца, и женщины, несомненный аромат возбужденной женщины.

Его тело отреагировало единственным известным ему способом, удивив Алесандера. Если бы он мог захотеть Симону, то знал бы об этом, как только открыл дверь и увидел ее. Обычно так и случалось. Он снова пожалел об отсутствии Бланки.

Определенно у него слишком давно не было секса, если его могла завести любая большеглазая бродяжка. Его глаза снова скользнули к вырезу ее блузки, где открытая кожа выглядела гладкой как шелк. Стоило признать, бродяжка была приятно фигуристой…

– Возможно, не такой уж худосочной, – сказал он. Несмотря на то что она была не в его вкусе, Алесандер не удержался и положил руку на ее плечо. Ее кожа была именно такой шелковистой, как он предполагал.