Сезон зловещих грёз

Мама разложила хрустящий жареный картофель по нашим тарелкам и налила сверху тонкую струйку молочного супа. В жидкости плавали частички зеленых и красных трав из ее сада. Поднимался ароматный пар. Я поднесла ложку к губам и запихнула ее прямо в горло. Хаган снова сел, на этот раз напротив меня, и начал есть. Его чавканье было единственным звуком в комнате.

– Я не могу, – прошептала я. – Я не могу ему помочь.

Я не могла покинуть свой дом, чтобы спасти короля, который оставил свое королевство разбитым и слабым.

Я не хотела этого делать.

Восемь лет назад отец поцарапался кусочком ржавого металла. Одна маленькая, рваная рана. Когда она распухла и покраснела, когда он почувствовал приближение лихорадки, мама и Дьюард попытались ему помочь. Другие жители деревни тоже пытались. Но инфекция была сильной, и побороть ее можно было только сильной магией. Наш единственный целитель уехал в Айронвальд, когда началась Болезнь. И мы еще не научились обходиться без него. В соседних деревнях ситуация была такой же.

Ни у кого не было достаточно сильной магии.

Отец умер ближе к вечеру, как раз перед тем, как исчезли последние лучи солнца. Он вздохнул, вздрогнул и замер. Последовавшая за этим бесконечная ночь все еще преследует меня во снах.

Я не могу стать Ясновидящей короля.

По маминой щеке стекла слеза, упав прямо в суп.

– Мы уверены? – спросил Хаган немного отчаянно. – Возможно, это был симптом лихорадки. Эвра, ты уверена, что не заболела?

Я хотела сказать, что это так. Я хотела просто отшутиться.

Сказать, что это было просто глупое маленькое головокружение. Или я могла бы обвинить в этом Ронана, сказать, что мне стало плохо из-за его грубости. Но я не могла забыть, насколько реальным все это казалось, с какой ясностью я видела, как кожа короля сходила с его костей.

Я не могла отрицать, что во мне что-то изменилось. Это новое осознание, эта новая магия проникала под кожу и приспосабливалась ко мне, как будто она всегда была там и просто ждала. Она становилась частью меня. Если Ронан, Бастиан и остальная деревня боялись меня тогда, когда считали, что у меня нет магии… Это ничто по сравнению с тем, что они будут думать сейчас.

Я черный пес, несущий смерть. Белоногая кобыла – предвестник грядущих новых ужасов. Потому что в каждой сказке, которую мне рассказывали в детстве, в каждой истории, которую я считала не более чем мифом, Ясновидящие были пророками гибели.

Дверь распахнулась, и в комнату с порывом пронизывающего ветра ворвался Дьюард.