По законам прайда

Чистая, ничем не прикрытая похоть вспыхнула в холодных глубинах. Захотелось спрятаться, скрыться от первобытного порыва, что так открыто читался на лице мужчины. Именно желание побега встряхнуло меня, от чего я пришла в чувство.

– О Господи! – пораженно вскрикнула, бросившись прочь из гостиной, но по закону подлости двери из коридора открылись Фелисити.

Она перегородила мне пути к отступлению и я отскочила назад.

– Что тут происходит? Собер! Не ожидала увидеть тебя в своем логове, – хмыкнула свекровь, никак не комментируя мою обнаженность.

Мне пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то прикрыться.

– Она! – кивок в мою сторону. – Должна была вернуться на обед, или мои приказы уже ничего не значат.

Угрожающие нотки заставили Фелисити подобраться.

– Конечно значат! – быстро заверила его женщина. – Просто девочка загулялась, а потом испачкалась и мы как раз приводили в порядок ее одежку. Будь снисходительней.

На словах об одежде глаза Собера снова метнулись ко мне.

– Думаю, нашей гостье можно сделать поблажку и простить за непослушание, – умасливала свекровь.

Вообще ее голос и поведение кардинально поменялись. В интонации появились мягкие, игривые нотки. Она почти что лебезила перед мужчиной. Улыбка наполнилась кокетством. Движения стали плавными, завлекающими, словно она готова была растаять, превратившись лужицу, лишь бы удовлетворить его. Меня передернуло, ведь эта женщина была замужем за другим! Как можно так себя вести! Даже если это ее бывший любовник, нельзя так не уважать текущие отношения.

Нет, я не была ханжой, но измены не приветствовала. Нужно оставлять человека, когда ты встретил другого. Врать за спиной – это опустить ниже собственного достоинства. Правда, не мне сейчас рассуждать о морали, когда я стою в одном белье перед свекром и свекровью. Даже скрыться негде. Один путь к отступлению загородил Собер, второй – Фелисити.

– Никаких поблажек, если она хочет стать частью семьи! – рыкнул мужчина.

Я тут же в согласии кивнула. Все что угодно лишь бы наконец закончить эту минуту позора.

– Ты не можешь с ней вести себя, как с членом общины. Она другая! – нажимала Фелисити.

Как ей еще удавалось спорить с этим извергом? Он же приводил в ужас одним своим гневным видом! По крайней мере, сейчас не смотрел на меня. Вообще казалось, что я испарилась. Меня не было в этой комнате. Я просто мебель.