В плену сердца

Не хочу! Хочу полностью владеть своим телом и быть самим собой! А не это всё!

– Не приходил, потому что не хотел, – отвечаю стальным тоном и тут же ловлю ещё один ступор, когда в реакции Лины не замечаю ни капли обиды или грусти.

– Зато сейчас я чувствую, что очень даже хочешь, – как ни в чём не бывало ухмыляется она, потираясь телом об мой каменный стояк. – Я с радостью помогу тебе сбросить напряжение, а то ты как-то непривычно сильно зажат, Адам. Это никуда не годится, – констатирует чертовка очевидный факт и напрягает меня ещё сильнее: быстро перемещает руки с моей головы к молнии на брюках и во второй раз за последние минуты порывается расстегнуть её.

Однако она даже коснуться язычка на ширинке не успевает, как я строго отрезаю:

– Нет! Не трогай! – не верю, что действительно произношу это вслух.

Как не верю и в то, что Лина мгновенно слушается и убирает прочь руки.

Представляете? Она – с первого раза выполнила мой приказ. А я – только что остановил её от моего раздевания.

Мне бы оттрахать сучку как следует, разом вернув себе состояние адекватного человека, а я отказываюсь от этого. Сам. Добровольно. Почему я так делаю? Да потому, что опять думаю не о своих потребностях, а о её, бля*ь! И не могу поступить иначе. Это выше меня. Как вспомню совсем недавний кадр её изувеченного, окровавленного мной тела, так ни в какую не могу заставить себя нарушить рекомендации врача.

Понимаете?! Оцениваете весь неизмеримый масштаб катастрофы? Это не я.

– Ты уверен? – Лина сужает веки в подозрительном прищуре.

Она явно тоже не до конца понимает, что за жесть со мной происходит.

– Уверен. Сейчас на это нет времени. Нам пора выезжать, – собрав всю волю в кулак, ровно сообщаю я и, не дождавшись ответа дикарки, направляюсь в сторону лифта.

– Я ничего не брала из вещей. Сьюзен сказала, что в этом нет необходимости, – нагнав меня на полпути, сообщает Лина будничным тоном.

– Всё верно. В апартаментах в Нью-Йорке у тебя будет всё, что тебе нужно.

– О как! У тебя в каждом городе заготовлена комната для твоих шлюшек? – ни тени злости, негодования или возмущения. Только любопытство с долей насмешки.

Кто это девушка, мать её, и что она сделала с Николиной?

– В каждом, где есть филиал компании, – отвечаю я, искоса меряя её недоверчивым взором.