В объятиях сердца

Я полностью скована мужским телом и не вижу лица нарушителя моего покоя, но точно знаю – это не Адам. Его бы я ощутила ещё издалека.

Но паники нет. Страха – тоже. Рвения спасаться – так подавно. Ни капельки. Мне глубоко плевать, кто он, как пробрался внутрь и что сейчас сделает со мной.

Похитит, искалечит, изнасилует, порежет или убьёт?

Вперёд! Пусть делает, что хочет!

Возможно, хоть перед смертью на долю секунды я смогу почувствовать себя живой.

И да! Не верится, но я чувствую это!

Мощнейший прилив энергии с ядерной смесью адреналина пролетает по всем моим венам, будто обжигая кожу изнутри.

 Не как от магии – до зуда, до боли, до нестерпимой похоти, – а так, словно в моём тёмном, пустом, промозглом внутреннем мире зажёгся огонь, что вмиг согревает каждый уголок души и растворяет поселившуюся в ней тьму, из которой я не могла самостоятельно выбраться.

Но он помог. Он сделал это. Вот так просто. За долю секунды.

Не убив, не причинив вред и не совершив ничего из того, что я от него ожидала, а всего лишь шепнув мне на ухо слова, которые повторял мне в детстве много-много раз:

– Ничего не бойся.

Ты в безопасности. Это я, малышка… Это я.

Его шёпот гулким эхом вибрирует в моей голове. Дыхание учащается, ноги подкашиваются, а сердце взрывается, словно от вспыхнувшей в нём петарды.

Это он.

Не верю.

Прикрываю глаза и вдыхаю полной грудью, втягивая в себя родной запах его кожи.

Это он!

Я брежу.

Накрываю ладонью руку на моём рту, ощущая, как сильно бьётся его сердце мне в спину.

Это он!

Не может быть такого.

Мужчина немного отодвигается от меня, разворачивает и берёт мои щеки в ладони, заставляя посмотреть в его лицо.

В комнате темно. В глазах пестрят фейерверки от шока. Но я вижу его так чётко и ясно, как никогда прежде не видела.

Моя душа. Мой свет. Мой вечный спаситель.

– Остин, – хрипло выдыхаю я и начинаю подрагивать от переизбытка клокочущих в груди эмоций.

– Да, Ники. Это я. Пришёл к тебе, маленькая моя.

До боли знакомый голос вместе прикосновениями мужских рук подтверждают, что всё происходящее не галлюцинация. Но мне всё равно не хватает этого, чтобы поверить. Я приподнимаю руку и касаюсь его щеки, покрытой однодневной щетиной.

– Этого не может быть. Это невозможно.

– Как видишь, очень даже возможно. Я же здесь.

– Но как? Что? Как ты здесь оказался? И почему? Ты же всё видел… Ты же понял, кто я… И сказал, что я для тебя мертва.