Аспид

Он хотел закрыть громыхающие о стены створки, но вдруг одна из собак сорвалась с места, оттолкнула Глеба и выпрыгнула в окно. Вторая помчалась следом.

Глеб шел в ночь. Он не видел почти ничего вокруг, переступал осторожно и почти протрезвел от вынужденной сосредоточенности. Глеб хорошо знал эти места. Небольшая роща возле его дома была достаточно безопасным местом, дикие звери сюда не заглядывали, лихие люди в этих краях не водились. Какого черта его старухи помчались во тьму, ответить Глеб не мог.

Ливень был холодный, и потрепанная форма егеря почти насквозь промокла.

Но Глебу было необходимо найти своих собак. Другой бы, может, оставил это дело, вернутся сами. Собаки же, не дети. В округе безопасно, в роще этой капкан встретить невозможно, как невозможны и прочие неприятности. Но Глеб слишком был привязан к горбатым сукам, чтобы сидеть дома и ждать, когда сами воротятся.

Внезапно он услышал неизвестный ему шум со скрежетом и скуление.

– Вот зараза! На кой ее туда понесло?

Усталый и раздраженный, он пробирался сквозь ветки, ища источник неведомых звуков.

Когда он все-таки выбрался из паутины ветвей, Глеб оцепенел.

В центре поляны парил огромный черный змей. Рядом с ним к земле жались собаки, истошно скуля и думая отползти, но не решаясь.

Змей парил не высоко, не более семи локтей от земли, и чем больше Глеб смотрел на него, тем больше понимал, что тот точь-в-точь из рассказа пьяницы музыканта. Шея длинная и тело как ночь черны, а крылья ? будто из платины и самоцветов. Радужным сиянием переливаются и словно звенят.

Глаза у змея огненные и смотрит он в самую душу, словно отыскать ее может в каждом и вынуть.

– Здравствуй, Глеб. Слышал, ты в Бога не веришь.

Голос у змея был приятным. Совершенно не страшным, а даже располагающим к доброй беседе.

– Не верю. Но уже задумался, – Глеб немного попятился, но, поймав себя на трусости, остановился.

– Не бойся. Я не причиню тебе зла. Меня зовут Аспид. Мне такой, как ты, нужен. Моя дочь на землю просится, поглядеть, как люди живут.

Змей окинул жалкое тело Глеба и, решив для себя что-то, добавил:

– Беспокоюсь я за нее. Присмотришь?

Глеб молчал.

– Она послужит тебе. Что ты хочешь? Денег? Славы? Мы умеем быть благодарными. Пока дочка у тебя, удача будет улыбаться тебе. Во всем что ни пожелаешь.

– Нет, нет, нет, – спало с Глеба оцепенение. – Я в вашу породу хоть не верю, на сделку с тобой не пойду. Свобода мне важнее любых денег.

– Я на твою свободу не покушаюсь.