От любви до ненависти и обратно

– Но, насколько мне известно, семья Стейнмунн против вашего общения. Они сделали исключение в честь праздника?

Грета неопределенно покачала головой.

– Вы оба такие храбрые. Не побоялись ослушаться родителей. И все это из-за красивого представления. Ах, детство! – король помолчал немного. – Скажи, Грета, разве ты совсем не беспокоилась за своего друга? Не боялась, что его накажут, если он придет слишком поздно?

Внезапно Грета услышала еле сдерживаемый рык и посмотрела на Верна.

“Что же с ним происходит? Почему так зло смотрит на меня?”

– Ответь, Грета, – вернул ее внимание на себя король.

“Нельзя врать королю!”

– Нет, Ваше Величество. Он сказал, что его родителей нет дома.

– Интересно, где же они были.

– Я не знаю. Только то, что до утра уехали.

– Спасибо, Грета, – холодно ответил король и перевел взгляд на семью Стейнмунн.

– Уходи, – резко сказал отец Грете, заводя девочку за спину. – Сейчас же уходи отсюда.

– Что происходит, папа?

Герцог не успел объяснить, мать Верна обернулась рысью и, схватив сына за шиворот, в окно бросила.

– Прочь! – крикнул на Грету отец и толкнул в сторону двери.

Она бежала к выходу, слыша, как бьются оборотни и маги. Слезы текли по щекам. Что же она сделала? Разве может слово ребенка привести к такому разрушению? Грету выхватили из зала. Тот самый мужчина, что не познакомился с ней, когда приехали.

– Эй, спокойней. Не бойтесь. Ваш отец справится.

– Что я натворила? – всхлипывала девочка.

Он поставил Грету на пол и присел, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Не думайте об этом. Как верная подданная, вы все сделали правильно. И запомните, никогда не вините себя за то, что произойдет дальше.

– Кто вы?

– Граф Алдрэвандэ, – он повел ее через коридор к выходу из дворца. – Но лучше называйте меня дядя Фелан. Я служу вашему отцу. Раз он пока занят, то отвезу вас к маме. Вам ведь хочется к маме?

Грета кивнула.

“Чем же оборотни провинились перед правителем?”

***

Все было очень плохо. Верна так и не нашли, а вот его родителей приговорили к смертной казни за измену. Глашатаи кричали об этом уже неделю, и из окна дома Триллиумов было видно, как на площади строится эшафот, традиционный для казни знатного оборотня.