Мама года, или Замуж за гада

Чайник закипел.

Тариэлин прогрел заварник, слил воду, засыпал чайные листья и смесь трав, и дал им минуту полежать, и после залил кипяток.

Дав настояться заварке три минуты, разлил чай по кружкам. Эрика взяла чашку обеими руками, обжигая ладони.

В сердце было так холодно, что это тепло казалось жизненно необходимо. Склонилась над кружкой и тихо отпила, вдыхая аромат.

– Вкусно. – прошептала она. Да, и вкусно, и грустно.

Эльф стоял, смотря на своего учителя.

Эйрикур всегда был уверенным в себе, можно сказать нагловатым, и словно светился изнутри, но сейчас сидел, сжавшись, и медленно потягивал чай, даже не замечая, как по щекам катятся слезы, капая на стол и в чашку.

Как мог такой человек оказаться настолько сломленным?

– А я только кофе делать умею. Может, будь я полезней, этого бы не случилось? – задумчиво пробормотала Дамб.

Эльф криво улыбнулся. Странные у человека понятия о полезности.

Тариэлина с самого начала раздражало, что его учит почти младенец – двадцать шесть лет, это просто смехотворно, да и еще и ходит, весь такой важный.

Но смотреть на разбитого Эйрикура оказалось так же неприятно, как на счастливого.

Да, он бесился, что кто-то настолько обычный и простой, кто-то посредственный и заурядный, способен превратить кофейные зерна в нечто стоящее, а не зловонное варево с тошнотворным вкусом.

Про такое умение нельзя говорить “только“ и “всего лишь”. Кофе Эйрикура способно покорить любого.

Да и есть ли еще столь необычный человек, способный работать практически где угодно и даже прижившийся на должности личного слуги герцога Керналиона, дракона, широко известного тем, что ни с кем не может сработаться.

Но эльф молчал, продолжая смотреть на Эйрикура. Дамб, несмотря на все вышесказанное, казался странным с самого начала – от него всегда пахло чем-то знакомым, приятным.

Эйрика вынула из бездонного кармана черный платок и бесстрастно промокнула слезы, словно так и надо, и сидеть плакать средь бела дня – норма.

Ученик внимательно наблюдал за действиями Дамб, хоть та и вытерла слезы с максимально равнодушным лицом, но они по-прежнему продолжали градом катиться из глаз, а очи темнели от горючей печали, одним своим видом низвергая в уныние.

Эрика привычно провела пальцем по камню на своем браслете-артефакте, смотря время. Ну вот, почти час прошел с последнего приема зелья.

Герцог, конечно, козел, и она – дура, но жить хочется.

Она достала пузырек, вынула пробку и залпом выпила.