Мама года, или Замуж за гада

Изменой или…

И если первым, то Ибенир желал быть честным со своей парой, Эйрика имела право знать об измене. Но никогда еще правда не давалась герцогу так тяжело.

Эрика разгневанно улыбнулась, так, словно уже мысленно разбросала потроха Ибенира по кабинету.

Вот она какая, драконова любовь! До первого траха и необязательно с объектом любви!

Теперь, небось, найдет свою подружку на одну ночь и женится, заделает миллион детишек, а она, Эрика, будет по утрам кофе этому гаду крылатому варить!

Пха, да он ту несчастную даже в жены не возьмет, у ящерицы слишком высокие стандарты для брака!

Да пошло оно все лесом!

Не будет ему никакой свадьбы! И потаскуху свою он не найдет, уж об этом Дамб позаботится!

– Ну что ж, да, понимаете, – с важным видом сказала Дамб, подбирая нужные слова, чтобы не сорваться на маты, – так получилось, что вчера я не пришел на работу, потому что плохо себя чувствовал.

Керналион непонимающе смотрел на слугу. Как это ее вчера не было? Была же, была!

Но если вчера пришла не Эрика, то кто? И кто заходил в спальню герцога?

Дамб, с мрачным торжеством глядя на посеревшего герцога, продолжила:

– Я попросил свою сестру подменить меня.

Дракон что-то невнятно прохрипел. Правда оказалась ещё хуже, чем он смел представить.

– Сейчас же приведи свою сестру сюда. – коротко приказал герцог. Эрика чуть приподняла подбородок, свысока смотря на сидящего Келиона.

Человечка не хотела идти на контакт и всем видом давала понять – она не намерена прощать измену и уж тем более помогать.

– Не могу. Она совершила харакири. – искренне, с ехидной улыбкой до ушей сообщила Дамб.

– Что? – непонимающе проронил герцог.

Ибенир понимал чувства Эрики, осознавал, что веди себя девушка, как обычно, это было бы равносильно тому, что Керналион ей безразличен и все обещания – пусты.

Но сейчас он хотел разобраться в ситуации, исправить то, что можно, а вместо этого сталкивался со стеной отчуждения от своей пары.

И знал – Эрика имела право вести себя так и намного хуже. Уж после того, как он с ней поступил, чудо, что не с бутылкой яда к нему в кабинет пришла.

– Я говорю, что она совершила самоубийство, чтобы стереть позор с себя и своей семьи. Она осквернила вашу честь и омыла свой грех собственной кровью, дабы не порочить более вас, ваши земли и своего сына. – с безжалостной холодностью отозвалась Эрика.