Неповиновение

– Вот как! – вскричал Митя, – я честь имею! Что это вы брезгуете? Да я поумнее вас буду, жалкий старикашка! С таким как вы находится в одной комнате не стану!

– Старикашка?! – возмутившись, побагровел Василий Прокофьев, – что-ж, Григорий, выбирайте: либо этот грубиян-оборванец, либо я. Вы бы хоть одежду чистую надели, право, стыдно должно быть, – в конце добавил он в сторону Мити.

– Господа-господа, – сказал примиряюще Гриша, – я уважаю вас обоих, к чему ссоры на пустом месте? Василий Прокофьев, право, не нужно так негативно отзываться о людях.

Они его не слушали. Митя вплотную подошёл к Василию, засучив рукава, и уже готовился ударить его хоть и не в лицо, так как был сильно ниже ростом, так хоть в живот, да посильнее, чтобы тот ещё неделю помнил, как нужно обращаться с людьми. Но всё не решался, потому как подобная выходка могла выйти Мите боком – крупным штрафом, который назначался бравыми, ни в чём не разбирающимися подкупными полицейскими, за дебош.

– Что за шум, а драки нет? – появился в дверях новый человек.

– Родион Нербин! – облегчённо сказал Гриша, не зная, как разрешить конфликт, – проходите мы вас заждались, обычно вы не так сильно опаздываете!

– Как? Родион Нербин? – удивлённо спросил обернувшийся Василий Прокофьев, тут же позабыв о перепалке, – и вы здесь?

– С кем имею честь говорить? – спросил тот, усаживаясь на предложенный стул.

– Василий Прокофьев. Чиновник департамента образования, – соврал он, потому как был уже как год в отставке, – ваш большой поклонник.

– Что ж, – кивнул Родион Нербин, – а вы? С кем имею честь? – обратился он к Мите.

– Он, неинтересная, потерянная вошь, что вы! – ответил, морщась, за Митю Василий Прокофьев.

– Это уже ни в какие ворота! – заорал Митя, ринувшись с замахом на обидчика, тот начал смеяться, вытряхивая застоявшийся табак из трубки на стол.

– А ну прекратить! Не сметь! – встав между ними, повысил голос Родион Нербин, – что ты себе позволяешь! – продолжал горячиться он, строго посмотрев на Василия Прокофьева, – как можно так себя вести! Мы все равны! Прочтите конституцию в конце концов, закон! Или мне вызвать участкового, чтобы он вам всё разъяснил?

Василий Прокофьев замолк, но надулся, как индюк, выпучив глаза, и развалился на стуле в дальнем углу.

– Дмитрий Сарминский, – сказал Митя довольно, улыбнувшись и протягивая руку Родиону Нербину, – приятно, что мир ещё не до конца прогнил.