Неповиновение

Для меня вы и Когтёв прежде всего люди, безусловно, алчные и корыстные, сребролюбивые, но люди, потому я отношусь к вам с уважением, не распускаю руки и готов выслушать любое мнение без чувства презрения. Я не готов и не стану линчевать людей только за то, что в их жизни нет ничего кроме личной выгоды, наоборот даже выслушивать таких паразитов общества бывает полезно, чтобы понять какие настроения витают в обществе. Однако, пока вы, оскорблённые, не повставали со стульев, собираясь уйти, я тем не менее не испытываю к вам чувства презрения.

И знаете почему?

– Потому что вам выгодно и наше, и ваше положение, – тихо, но так чтобы его все услышали, сказал Василий Прокофьев. Когтёв улыбнулся, спрятав улыбку рукой.

– Вы не слышите меня, я готов общаться на равных и с богатым, и с бедным, потому как считаю, что все люди на земле равны и в глубине души одинаковы.

– Что же вы не встречаетесь с бедной? – ехидно спросил Когтёв, – коль уж вы такой добродетельный. Нет уж, деление на классы и сословия должны быть, кто-то должен делать чёрную работу, кто-то должен всем этим руководить, так устроен мир, так было, так и будет.

Люди равны в своих правах, пускай, однако, я считаю, что вовсе не нужно тратить время на бедняка, клянчащего медяк, чтобы потом пропить его в ближайшей псарне.

– Даже бедняк может в любое мгновение жизни измениться. Что же касается моих отношений с Негельской, Когтёв, то это по чистой любви. И не нужно смеяться, не оскорбляйте меня, я подобного не потерплю! То, что она богата чистая случайность, да будь она хоть тысячу раз бедной, мы бы всё равно встретились, это наша судьба.

– Не знал, что вас привлекают старухи, – сказал Когтёв. Василий Прокофьев в голос рассмеялся, – но учту. Говорите, что вы бы непременно встретились бы? Не могу в это поверить, потому как вы бы тогда не стали расспрашивать всех вокруг об их состояниях. Мне доносили, что вы спрашивали и про меня, интересовались есть ли у меня дочь. А коль уж и была, то, что же судьба бы изменилась? Вы аферист, Григорий Деньской, крутитесь в высшем свете, однако посмотрите, где живёте.

Жалкое зрелище, могли бы снять хотя бы для нашей беседы что-нибудь поприличнее, хотя что это я? У вас же ни гроша за душой. И такой человек станет упрекать, тех, кто выше и богаче него, говорить про равенство? Взгляните на себя и ответьте с кем вы чаще якшаетесь? С ними, – он кивнул в сторону Мити и Михаила Редько, – или с нами? Думаю, ответ всем очевиден.