Морфир Бьёрн

– Я будто чувствовал, как все обернется, – гордо заключал Эйрик.

Каждый раз, когда днем или ночью наш дом скрипел, словно зажатый во льдах корабль, я повторял эти отцовские слова. И начинал чувствовать себя хоть чуть-чуть безопаснее.

Жизнь налаживалась. Ари-рыбак вырезал деревянных воинов для команды маленького драккара, предназначавшегося в подарок моему отцу. Дизир часть дня посвящал скрупулезному осмотру стен, а в остальное время расписывал человечков, вырезанных Ари, мы с Гуннаром тоже включались в это занятие.

Мама достала сорок лисьих шкур, купленных в разные годы на праздничную шубу отцу. Она никогда не могла найти время этим заняться, а теперь такая возможность представилась. И мама истово погрузилась в работу, взяв на подмогу немых сестричек и Инге.

Отец же тем временем принялся писать воспоминания. Он хотел немного разойтись, продвинуться глав на десять, а уж потом прочесть нам то, что получится. Наконец-то мы всё узнаем о славной жизни Эйрика сына Сигура!

А пока нам по вечерам рассказывал свои сказки Ари.

Это были истории о прекрасных девах и бесстрашных воинах, о волшебниках и послушных драконах, об эльфах и гномах, о поющих медведях и сухопутных китах… Любви в рассказах старого рыбака уделялось много внимания, а войне – мало. Меня, в отличие от Гуннара, это не расстраивало.

Ари

– Ари уже надоел со своими бабушкиными сказками, – ворчал мой брат.

Было ясно, что он ждет не дождется, когда можно будет послушать воспоминания отца.

Снаружи доносились самые разные звуки: завывания, хруст, пугающий скрежет… Слуги тревожились, особенно Мага: она говорила сама с собой и нервно вздрагивала.

Чтобы развлечь все общество, отец решил ускорить начало чтения.

– Пока у меня всего пять глав, но этого достаточно, – объявил он. – Дело у меня идет споро, перо так и летает по пергаменту. Дети, я иду на всех парусах!

Отец читал три часа подряд, мы внимали ему в гробовой тишине.

Когда он дочитал, уже поздней ночью, мама и Дизир дружно захлопали, мы последовали их примеру. Но не от души. Скажем честно: мы были страшно разочарованы.

Гуннар молчал, уставившись в пол; думаю, он старался сдержать слезы. Я тоже не понимал, как папина жизнь могла вдруг оказаться такой скучной. Мне было стыдно и хотелось на коленях просить прощения у великого Эйрика.