Девилз-Крик

Рвите их плоть при свете луны, и пусть кровь смоет проклятых.

В нем говорил повелитель, и впервые Джейкоб по-настоящему почувствовал себя правой рукой Бога. Слишком долго он преклонял колени у кафедры ложного идола, наблюдая, как каждое воскресное утро лицемеры рассаживаются на скамьях, восхваляя своего господа и при этом скрывая те самые грехи, которые презирали в других. Их время придет. О да, их время придет, всех смоет кровавой волной, не меньшей, чем при великом ветхозаветном потопе.

Жертвоприношение порождает жертвоприношение.

Перемены не бывают без боли. Спасение приходит не от лености, а от очищающего огня агонии. Старые Обычаи требовали жертвоприношения и кровопролития. С божьей помощью Джейкоб Мастерс получит до конца ночи и то и другое.

2

– Но, мамочка, мне страшно.

Лаура Тремли посмотрела на Джека и сжала его руку. Ее маленький агнец всегда боялся, всегда сомневался в их вере и убеждениях. Она улыбнулась, мысленно желая, чтобы их новый бог заставил его замолчать навсегда.

«Скоро, – захотела она сказать ему. – Сегодня ночью Джейкоб снова получит тебя, и тогда я буду свободна».

Вместо этого Лаура шикнула на Джека и прошептала:

– Страх – это грех в твоем сердце. Будь сильным ради своего повелителя, как мы уже говорили.

Джек сморгнул слезы и вытер лицо рукавом мантии. Взглянул на других детей, в надежде увидеть у них такую же реакцию, как у него, но те уставились себе под ноги.

Лаура наблюдала за сыном, пытаясь прочитать его мысли. Гадала, будет ли он слушаться отца Джейкоба.

Будет ли мальчик делать как ему велено даже перед лицом опасности? И примет ли его их бог, сочтя за подходящую жертву?

«О, милая, ты снова где-то мысленно витаешь».

В голове у нее зазвучал голос Джейкоба, шелестя, словно успокаивающий ветерок в прохладную летнюю ночь. Лаура закрыла глаза и улыбнулась, почувствовав, как ее окатило восхитительное тепло. Он всегда знал, что ей сказать, даже не произнося ни слова. Такой была его сила. Он видел ее насквозь, заглядывал вглубь нее, светя, подобно фонарику, в самые темные уголки сердца.

Не для того, чтобы выставить ее напоказ или поиздеваться, а чтобы оздоровить и очистить ее дух.

«Моя воля и Старые Обычаи неразделимы», – сказал он ей. И она отдала ему себя, поскольку он этого хотел. Отдала ему сына, как и остальные. И сегодня ночью в последний раз сделает то же самое.

«Мы принадлежим тебе, – мысленно произнесла она, глядя на холм, где находился ее спаситель.