Желанная жестокость

– Ульяна, а как ты добралась вчера до дома? А то Дима нам не признается, – вдруг выдала Мэри.

Ее тут же залило краской. От неожиданности. И смущения.

– Нормально добралась, – промямлила, не зная, куда девать глаза.

– Ну, Лев нам тут тебя расхваливал, как ты сэкономила бюджет издательства за счет того, что не позвала водителя тебя забирать вечером, – не унималась Мэри.

"Ну, спасибо, Лев. Ну, подставил…"

– Меня подвезли, все в порядке.

– А кто повез?

Тут все затихли, как мыши. И она тоже. Поклялась про себя, что не произнесет ни звука.

– Я подвез,– произнес Дима и добавил, – еле уговорил.

– Ого! – присвистнула Мэри.

– Что?! – вырвалось у Снежаны возмущенно, но она тут же снова сменила тон на насмешливый. – Это еще кто кого уговаривал.

Другие девушки захихикали.

– Можете еще все это пообсуждать, пока я буду делать кофе, – выпалила Ульяна, поднялась и понеслась в кухню.

– И мне сделай, Уль! – вдогонку крикнул ей Егор, что вызвало новый взрыв язвительного смеха.

Она захлопнула за собой дверь.

Ну почему они к ней постоянно цепляются? Что с ней не так? Ни в одной тусовке она никогда не чувствовала себя своей, ни в одном коллективе. Она просто хочет хорошо делать свою работу. И все. А они все просто хотят ее унижения и смерти. Моральной. А кое-кто, может, и физической.

Но самое больное, самое больное, что это все – при нем! Они обсуждают ее и смеются над ней в его присутствии.

И потому он никогда, никогда…

Она схватила салфетки и стала вытирать слезы.

– Вот, пожалуйста, кофе, который ты просил! – она вскинула, наконец, голову.

И увидела, что Димы нет. И что все сидят с вытянутыми лицами, особенно Снежана.

Егор, отвлекшись от своего монитора, взглянул на Ульяну с восхищением в глазах, но кофе был тут явно ни при чем.

Она ничего не поняла, но где-то внутри интуиция подсказала, что каким-то чудом победа осталась за ней.

Чуть позже, когда все вышли на обед, Мэри повернулась к ней, откинувшись на спинку своего кресла на роликах, и лукаво улыбнулась.

– Ульяна, а знаешь, что сказал нам всем Дима, когда ты ушла делать кофе?

– И что же?

– Что мы все – как старушки на лавке у подъезда, которым заняться нечем, кроме как обсуждать твои дела.