Актер и фанатка

Актер и фанатка

Тина Кристи

Синеглазый голливудский актер Джеймс Элрой прилетел на премьеру своего блокбастера, куда пришли толпы фанаток. Одна из них неожиданно для актера тронула его очерствевшее сердце и заставила забыть о прошлой жизни. Но лишь на пару дней. Реальность вынудила едва нашедших друг друга влюбленных расстаться. Но для влюбленного сердца ни расстояния, ни чувства других не могут стать преградой. Но преградой может стать честь. Что же ждет актера и фанатку, поставивших на кон все ради любви?

Тина Кристи

Актер и фанатка

1

Успешный голливудский актер летел из Лондона в Варшаву и не мог понять своего настроения.

Когда тебе 28 лет, а актерская карьера стремительно идет в гору, мир вокруг изменчив. И особенно изменчивы люди.

Джеймс Элрой, выходец из Шотландии, никогда не сомневался в себе. Раньше. А теперь боялся измениться под влиянием собственного успеха и под давлением ожиданий целой груды людей.

В самолете было слишком тихо и спокойно, поэтому мысли, для которых обычно не находилось времени, обступили его со всех сторон.

Он знал, что ему повезло, просто очень повезло.

Какие надежды имел он в детстве? Мать – медсестра в психиатрической клинике, отец – кровельщик. И отец давно их бросил.

Было тяжело. Джеймс мог остаться работать пекарем в какой-нибудь булочной. Он мог даже никогда не уехать за пределы своей любимой Шотландии.

Но теперь…

Джеймс вздохнул и посмотрел в окно на серые тучи.

Все хорошо, подумал он с нажимом.

Но нет, не было все хорошо. И не стоит обманывать себя – он это знал.

Его снова окружают те же демоны. Снова напевают ему о знакомых страхах. Снова хотят увести за собой, как прежде. Как тогда, когда от пьянства и падения в пучину его спасла будущая жена, Мари.

И все эти годы все же было неплохо?

Джеймс потянулся за сигаретами, но вовремя вспомнил, где находится и, снова вздохнув, откинулся на спинку сиденья.

Что тогда было? – подумал он. – Тогда – неуверенность в собственном пути.

Джеймс угрюмо смотрел прямо перед собой, вспоминая те времена. Как после съемок он запирался в своей съемной квартире, в четырех стенах, и пил, не в состоянии унять неизвестную боль, которая сносила все, разбивала надежды, поглощала веру. И от этого было некуда деваться.