Сверхъестественное. Врезано в плоть

Сразу же подтянулись и остальные воспоминания – Бреннан, мумифицированные трупы, Франкенпсина – и тут он проснулся окончательно.

Сэм, стараясь выглядеть беззаботным, оглядел комнату, чтобы убедиться, что все на своих местах. В последнее время ему трудно давалось распознать, что реально, а что нет, особенно сразу после пробуждения или когда он бывал усталым или расстроенным. Но галлюцинаций Сэм не увидел – явных, по крайней мере. И когда через несколько секунд комната, мебель и Дин остались прежними, он позволил себе расслабиться.

– Кофе есть?

Дин отошел к столу, на котором стояли два стакана кофе из ресторанчика быстрого питания. Один он принес Сэму, потом вернулся и сел к столу. Несколько минут братья прихлебывали «горючее» в молчании, потом Дин поинтересовался:

– Так что тебе снилось? И если сон был действительно хорош, постарайся не упустить пикантные детали.

Поначалу Сэм не мог вспомнить, что ему приснилось, однако потом подробности хлынули в память, и Сэм об этом пожалел.

– Триш.

Дин удивленно выгнул бровь:

– Триш Хэнсен?

Сэм кивнул и глотнул кофе.

– Это случилось давно, – мягко проговорил Дин. – Мы были подростками.

Они снова замолчали и занялись кофе.

Потом Дин спросил:

– Как думаешь, почему она тебе приснилась?

На Сэма он не смотрел, но в голосе отчетливо слышалось напряжение.

– Не знаю. Наверное, я просто недавно думал о смерти.

Дин повернулся к нему, выражение лица брата было почти гневным:

– Недавно? Если ты не заметил, нам можно Смерть в качестве второго имени взять.

«Бобби, например», – подумал Сэм, но вслух не сказал.

– Я, в общем, это и имел в виду. Смерть настолько вошла в нашу жизнь, что мы иногда принимаем ее как должное… – Он поспешил объяснить, пока брат не вмешался: – Пока что-нибудь нам не напомнит. История с Триш была во всех смыслах первым случаем, когда я осознал, насколько мы все близки к смерти.

Дин серьезно кивнул:

– Да. Да, понимаю.

«Ну конечно, понимаешь», – подумал Сэм.

Все-таки Дин ненадолго подменил Смерть – с заглавной «С».

– И потом, – продолжал Сэм, – мы вчера разговаривали про «Франкенштейна», так что, может, поэтому я думал о смерти – подсознательно, по крайней мере, – перед тем, как отрубиться.