Запретная

Становиться знакомыми и помогать своим сознаниям догонять души, которые уже пили на брудершафт и обращались друг к другу уменьшительно-ласкательно, стало веселее и уютнее. Особенно это почувствовалось, когда принесли оленину. Улыбка почти не сходила с губ наших героев, когда они что-то рассказывали и редко сходила, когда слушали. Единственными «перекурами» для неё были моменты, когда они жевали. Но и здесь ей приходилось «тушить только что зажжённую сигарету» и вставать на оставленный пост, потому что жевание не сильно мешало говорить и совсем не мешало слушать.

Вид наслаждающегося олениной Дональда напоминал его собеседнице игру плохого актёра. Он то закатывал глаза и мычал от удовольствия, явно переигрывая, то совершенно бесчувственно работал челюстями, не доигрывая в выказывании удовольствия и переигрывая в оскорблении повара.

«Сказал бы, что не нравится и не мучался» – подумала девушка.

– Отойду ненадолго, – поднялся из-за стола парень, покончив с дичью под ягодным соусом.

– Хорошо.

Его «ненадолго» затянулось и потеряло право на свою первую приставку.

«Тоже, наверно, припудривается, – усмехнулась наша героиня. – А может закрутило?»

Довольный, улыбающийся Дональд, быстро идущий между столиками и заставляющий присутствующих дам и джентльменов провожать себя заинтересованными, завистливыми, улыбающимися, ревнивыми, оценивающими и нахмуренными взглядами, уберёг её сознание от мысли: «может он убежал?», лицо от бледности и настроение от упадка.

– Извини, что долго, – проговорил он, усевшись на своё место.

– Ну ты даёшь, – улыбнулась Джейн. – Высушил?

– Да.

В девять часов одну минуту на сцену ресторана вышла высокая стройная шатенка в красном обтягивающем платье в пол с ассиметричным вырезом. Её сопровождали четверо музыкантов. Один был с электрогитарой, один с саксофоном и двое без ничего. Последние убрали со сцены два лишних микрофона и уселись за синтезатор и барабанную установку.

– Ну всё – конец разговорам, начало бурному веселью! – показал на появившуюся компашку Дональд.

– Обожаю живую музыку! – вырвалось у Джейн. – Тут, наверно, покруче, чем у нас в «Джинс Пабе».

Через несколько секунд она поняла насколько тут было покруче. Даже не насколько, а во сколько. Считайте сами: инструменты были дороже и круче раза в три, музыканты профессиональнее раза в два, а певицу, вообще, невозможно было сравнить с теми, кого приглашали в «Джинс Паб».