Альма. Ветер крепчает

Гардель не двигается с места, дослушивает вполуха, как Морель избавился от той гагарки, потом вытирает губы. И встаёт посреди гомона. Остальные продолжают перешучиваться.

– Надеюсь, это хотя бы была самка? – уточняет Паларди, чтобы подбавить смеха.

– Не представляю, – отвечает Морель. – Да и как проверить, господин врач? Я, в отличие от вас, не слушал лекций по хирургии…

Гардель обнаруживает на пороге Жозефа Марта: голова у него сырая. Мальчику явно пришлось идти на ют сквозь бурю. Тело всё ещё разбито вчерашней экзекуцией.

– Говори, – велит капитан, не снимая заткнутой за ворот салфетки.

– Бондарь Тавель проиграл в карты всё своё жалованье.

– Пусть хоть родную мать с детьми проиграет, мне дела нет. Ты из-за этого меня отвлёк?

– Я видел, как он положил перед собой луидор…

Капитан хватает Жозефа за шиворот. Ему плевать на их матросские драмы. Там, за дверью, его дожидаются две курицы с вонским вином, анекдоты и подливка с каштанами.

Жозеф лепечет:

– Выслушайте, капитан. Буквы на обратной стороне той монеты… Такие же, как в записке.

Гардель медленно выпускает ворот Жозефа. Они много ночей бились над этой строкой, наполовину скрытой потёкшими чернилами – самой тёмной частью загадки… Буквы, которые ещё можно прочесть, он помнит наизусть:

…ET-NAV-REX

Гардель достаёт из кармана золотой. Подносит к свету. Да, малёк прав, такие же буквы есть на всех луидорах.

– Это размер сокровища… – говорит он.

– И под чернильным пятном много цифр, – прибавляет Жозеф.

Глядя на блеск в глазах Гарделя, он продолжает:

– Возможно, я ещё кое-что понял насчёт той головы быка. Вы читали Библию?

Гардель кривится так, будто его спросили, танцует ли он ригодон или играет ли на корнете – инструменте, уже сто с лишним лет как вышедшем из моды.

– В церквях, – объясняет Жозеф, – голова быка – это знак святого Луки.

– Ты о ком?

– Святой Лука, один из четырёх евангелистов.

– Да что с тобой? Попа проглотил? От кого ты этого набрался?

– От Пуссена.

– Ты что, говоришь об этом с Пуссеном? – накидывается на него Гардель.

– Никогда. Это он рассказывает мне всякое, поучает. Он строил церкви в Италии. И бычья голова – это святой Лука…

– Люк де Лерн, – медленно кивает Гардель.

Тут он удостаивает Жозефа самой горячей и восторженной похвалы, на какую способен:

– Ладно.

Капитан разворачивается, шагает к двери, но возвращается.