Альма. Ветер крепчает

Он представляет, как наверху идут последние приготовления, как марсовые кричат от натуги, взобравшись на мачты и реи и ставя паруса. Как скрипят блоки, когда поднимают за кормой маленькую шлюпку. Жозеф даже видел, как её тень скользнула по ставням. Теперь, должно быть, намокшее днище покачивается над фонарём и с него капает вода.

Наконец раздаются два слова. Те, с которых всё начинается:

– Отдать швартовы!

Тут Жозеф чувствует, как корабль трогается с места. Как он медленно отходит от пристани. Он прижался глазом к дырке, чтобы видеть, как удаляется берег.

Жозеф замечает толпы рыбацких судов, снующих в устье реки, потом вода темнеет и синеет разом: океан! Он смог протиснуть в дырку ладонь и поймать чуть-чуть брызг. И только тогда – убедившись, что он в пути, слизнув с пальцев морскую соль, – он наконец спокойно ложится на пол и засыпает.

– Ну? И что мы с тобой будем делать?

Ставни распахнуты. Капитан Гардель сидит перед ним на сундуке. Он смотрит на только разлепившего глаза мальчишку.

– А? Что теперь с тобой делать? – повторяет Гардель, смакуя слова.

Жозеф приходит в себя. Он не понимает, долго ли спал, но точно знает, что всё решится в ближайшие секунды.

– Где моя куртка? – спрашивает он сонно. – Куда вы положили мои вещи?

Гардель улыбается:

– Они тебе больше не понадобятся.

– Почему? Куда мы направляемся?

Улыбка капитана даёт трещину. Гардель не привык, что его не боятся. Это ему странно. Малыш ещё не знает, что его ждёт.

– Не повезло тебе… – говорит капитан.

 – Нынче ночью ты вошёл не в ту каюту.

– Семнадцать бриллиантов и золотые часы. По-моему, каюта была что надо. Грех жаловаться. В других, кроме обкусанных трубок, ничего не найдёшь.

Не будь на окнах решётки, Гардель уже выкинул бы его за борт. Однако он решил дождаться морей потеплее, чтобы закатить акулам пир.

– Дайте мою синюю куртку, – бормочет Жозеф, как капризный ребёнок.

– Забудь о ней. С твоим блошиным ростом она никому на борту не налезет. Будут пушку ей забивать.

Ты плавать умеешь?

– Настоящие моряки не умеют плавать, – говорит Жозеф. – Плохая примета. Верните мне куртку. Она мне важна как память. А часы я могу отработать.

– Раньше, чем лет через двадцать, не расплатишься.

– Я не спешу. Дел у меня никаких. Только верните куртку. Говорю, она у меня памятная.

Повторяя эти слова, Жозеф видит, как на какой-то миг во взгляде капитана мелькает искорка любопытства. У Гарделя только что родилась одна мысль.