Братья Карилло. Обретая надежду

Я привыкла к тому, что творцы для выставления своих работ использовали нетрадиционные методы, но Эльпидио, казалось, пребывал в совершенной растерянности.

Наклонившись вперед, я провела пальцем по длинной черной тени на полированном бетонном полу, чтобы обрести хоть немного спокойствия. Когда я снова подняла глаза, Эльпидио смотрел на меня. Теперь взгляд его немного смягчился, и выражение лица стало почти дружелюбным.

– Простите, – быстро проговорила я. – Знаю, что порой я слишком увлекаюсь. Но ваши работы… – Я вздохнула и смущенно покраснела.

Какое-то время Эльпидио молчал, а потом спросил:

– Как думаешь, почему у него идет кровь?

Я удивленно взглянула на скульптора. Он указал подбородком на мраморную статую мужчины.

– Почему у него идет кровь? – озадаченно переспросила я.

Он мрачно кивнул.

Я рассматривала мучительно съежившуюся мраморную фигуру, а потом произнесла:

– Боль? Кровопролитие? Отверженность? – Взгляд Эльпидио стал рассеянным, потерял сосредоточенность.

Эльпидио внезапно взглянул на меня.

– Вина.

«Чувство вины…»

Я вновь посмотрела на скульптуру, на этот раз свежим взглядом. Теперь я распознала вину. Каждый кинжал – грех, который не стоило совершать… Мраморный человек распадался на части из-за чувства вины.

– Ты… когда-нибудь ощущала подобную вину, Элиана?

От того, как Эльпидио произнес мое имя, я ощутила волнение.

Я лишь печально покачала головой. Мне не довелось испытать ничего похожего на степень вины, отраженную в этой скульптуре. Вероятно, как и многим другим.

Стиснув зубы, Эльпидио вдруг резко вскочил на ноги и бросился к выходу.

– Вы уходите? – спросила я, в голосе послышалось разочарование.

Эльпидио неподвижно замер.

– Да, – тихо бросил он. Голос его дрожал, но не от злости, скорее от страданий.

Я чувствовала, как сильно ему хотелось уйти. Он стиснул руки в кулаки, и под тонкой тканью рубашки его широкая мускулистая спина резко напряглась.

Я же не желала, чтобы он уходил. Пусть бы объяснил мне смысл каждой работы так же, как и пронзенного кинжалами мужчины. Мне хотелось увидеть сотворенный им мир его глазами.