Сидни Шелдон. После полуночи

Высокий жилистый с коротко остриженными волосами и военной выправкой, Уильямс был одиночкой, столь же непоколебимым и бесстрастным, как статуя. Несмотря на поразительный интеллект, убогий мирок Уолл-стрит не желал иметь с ним ничего общего.

Глубоко раненный таким отношением, Гэвин решил остаток жизни посвятить преследованию тех, кому удалось подняться на самый верх. И с тех пор с безумным рвением вытаскивал на свет божий махинации финансистов. Вначале работа в комиссии позволяла ему ощущать себя всесильным. Давала цель в жизни.

Но после краха пирамиды Мэдоффа все изменилось. Промахи комиссии в истории с аферой были катастрофичны. Гэвин сам работал по этому делу, но ощущал на себе клеймо коллективного позора. Всех ослепила обычная пирамида! Мысль об этом по-прежнему не давала Гэвину спать по ночам, даже сейчас, на его новой работе в ФБР в качестве руководителя группы по экономическим преступлениям.

– Еще не все ясно, – продолжал Финч. – На первый взгляд все бумаги выглядели безупречно, но после исчезновения Брукштайна инвесторы «Кворума» захотели получить свои деньги обратно.

Когда начались выплаты, внезапно открылась черная дыра, которая с каждым днем все больше растет.

– Там должны были пропасть миллиарды долларов!

Гарри почесал в затылке.

– Как могла испариться такая сумма?

– Не могла. Вероятно, мы имеем дело с растратой. Или деньги были вложены в неприбыльные частные предприятия, контролируемые Брукштайном и его подельниками. Но скорее всего Брукштайн их где-то спрятал.

Именно это нам и предстоит обнаружить.

– Что ж…

Гарри ненадолго задумался.

– Сколько времени потребуется, прежде чем это просочится в прессу?

– Не много. – Финч пожал плечами. – Несколько дней, самое большее – неделя. Как только инвесторы откроют рты, все выйдет наружу. Сами понимаете, как это повлияет на экономику. «Кворум» был больше «Дженерал моторс». Почти таким же, как «Эй-ай-джи». Ни одно предприятие подобного рода не защищено от слухов. Пенсионеры. Семьи служащих…

– Я сам отберу лучших людей для работы над этим делом, – объявил Бейн.

 – Как только поступит новая информация, передайте ее Гэвину. Гэвин, докладываешь лично мне. И чтобы ни одно слово не вышло за пределы этой комнаты. Понятно? Я хочу как можно дольше держать прессу в неведении. Нью-Йоркский департамент полиции – тоже. Не хватало еще, чтобы эти идиоты вмешались и все испортили!

Питер кивнул. Гэвин словно окаменел. Ничего не выражающее, непроницаемое лицо.